– Господи, – выдыхает он, затем зарывается пятерней в волосы. – И ты ей поверила? Поверила, да?
– А что мне оставалось делать? – развожу руками. – Ты уехал. Не писал и не звонил. Я решила, что не нужна тебе.
– Ты была нужна мне, однако обстоятельства в какой-то момент оказались сильнее, – Вавилов сокрушенно качает головой. – Но, черт возьми, Ангелина, если бы я знал о ребенке, это бы все изменило. Абсолютно все, слышишь?
– Ты бы не женился? – спрашиваю робко.
– Нет, – отвечает твердо. – Не женился бы.
И не уехал.
– Но как же Юлия?
Александр испускает который по счету вздох и отходит к окну.
– Тут все очень сложно, Ангелина. Сложнее, чем ты можешь себе представить, – он выглядит печальным и изможденным. – До свадьбы мы с Юлей были помолвлены десять лет. Наши семьи давно решили, что мы станем парой, но ни я, ни она не горели желанием вступать в этот брак.
– Вы… Вы не любили друг друга? – догадываюсь.
– О любви речи не шло, – горько усмехается Александр. – Но мы хорошо ладили, и это казалось неплохой базой для союза.
Потом случился крупный проект в Америке и тянуть со свадьбой дальше было уже невозможно. Мы расписались. И даже пробовали жить как настоящая семья, но быстро поняли, что ничего не выйдет.
– Но, если все так, как ты говоришь, разве моя новость что-то бы изменила? – спрашиваю с отчаянием. – Ты поступил так, как должен был. У тебя не было выбора.
– На самом деле выбор есть всегда, – задумчиво отзывается он. – Это, скорее вопрос мотивации и цены.
Три года назад я не видел смысла рушить то, что моя семья строила десятилетиями. Но, если бы я знал о сыне, смысл бы появился.
Глава 41
Я сглатываю. Осознание того, что все это время Александр, как и я, был несчастлив в любви, обрушивается на меня подобно камнепаду. Ах, если бы я знала… Если бы могла предугадать!
Но все сложилось так, как сложилось. Времени назад не отмотать, а прошлого не изменить. Наверное, то, что мы встретились после стольких лет и смогли все открыто обсудить, уже можно считать большой удачей.
Ведь при другом стечении обстоятельств наши жизненные пути могли бы вообще никогда не пересечься.
Александр по-прежнему стоит у окна и буравит тяжелым взглядом ночную улицу. Подхожу поближе, и наши плечи едва ощутимо соприкасаются.
– Прости меня, Саш, – говорю негромко. – За то, что струсила. За то, что скрыла правду.
Я испытываю искреннее сожаление, и просто хочу, чтоб он об этом знал.
– И ты меня прости, – отвечает он.
