Казалось, что в таком месте и мысли будут такие же: высокие, ученые, строгие…
Ага…
Именно про ученость мы сейчас с Риской рассуждаем идем…
— Да они оба хороши, — фыркает Риска, — один приперся опять под окна, как его, дурака, запускают через шлагбаум? За что вообще папа платит? Я вышла, чтоб нахрен послать окончательно, а он…
Тут Риска останавливается, прямо на полном ходу, настолько неожиданно, что я, на инерции, пролетаю еще пару метров и только потом торможу, разворачиваюсь к ней.
Подхожу ближе, смотрю в красное лицо.
И такое на нем смущение написано, что становится все понятно. Кристально ясно.
— Приставал?"
"Вот Сом скот, конечно! Пусть ему Игорь яйца вырвет там!
— Поцеловал… — шепчет Риска еще слышно, опускает голову. Смущается.
Блин, никогда бы не подумала, что такая отвязная с виду девчонка может так смущаться.
— Силой, что ли? — уточняю, вспоминая почему-то свой опыт насильного поцелуя… Совсем недавний. Ох, горячий! Если у Риски хотя бы в четверть такие же впечатления, то смущение можно понять.
— Да… — она вздыхает, отходит к огромному окну, присаживается на подоконник. Я сажусь рядом.
И жду.
Пусть сама рассказывает, тут не поторопишь. Да и дверь отсюда хорошо видно, если вдруг будет гвалт и охрана понесется, значит, там, на крыльце, все серьезно.
— Понимаешь, я сама виновата, — неожиданно признается Риска, — я его обхамила опять. А он… С цветами приеха-а-ал…
Она неожиданно всхлипывает, тихо и горько, и я тянусь обнять худенькие плечики. Почему-то затапливает нежностью, словно она — моя сестренка младшая, глупенькая.
Влюбленная.
Так странно это все. Вроде, и подружки у меня имеются. Имелись. Маринка та же… Но никогда я ни к одной из них ничего подобного не испытывала. А тут девочка, которую едва несколько дней знаю… И ощущение, будто родная. Интересно, бывает так, чтоб с первого взгляда? Если любовь с первого взгляда бывает…
— Он приехал… А я его цветами по роже…
— Розами? — уточняю я.
— Ага. Метровыми.
— Это как ты смогла-то?
— Как-как… Размахнулась неожиданно… И вот.
А он кровь с губ вытер, глянул на меня так… Ну, знаешь, морозом пробило аж. И поцеловал.
— А ты?
— А я — дура!
Вздыхаю, обнимаю сильнее. Понравилось, значит, ей.
Дура. Все мы дуры…
— А потом Игореха из дома вылетел… И они с Сомом подрались. Их охрана разняла. А Игореха сказал, что теперь только с ним буду приезжать и уезжать. И никуда вообще из дома. А если сбегу, то папе вломит. А папа… Он не будет разговаривать.
