Он злится же, целует грязно, грубо, вообще не сдерживаясь, прикусывая губы, буквально трахая меня языком так, что задыхаюсь! А я не могу и не хочу это все останавливать. Потому что лучше — не было.
Захар, видимо, чувствуя мою отдачу, глухо рычит, одним движением подхватывает, сажает себе на бедра.
Сумка моя летит вниз, рассыпаются тетради, ручки, еще какая-то мелочь.
Но мне плевать.
Обхватываю его ногами, скрещиваю за спиной и жадно отвечаю, захлебываюсь его страстью, его бешеной, всепоглощающей похотью. Ощущаю через белье, как горячо становится внизу, Захар тоже это чувствует, отрывается, сильнее притягивает к себе, рычит злобно:
— Юбку эту нахера?.
. И чулки эти?.. Ненавижу, бля… Каждый в башке своей раздел и выебал! Каждый, кто видел! А этот урод… Я его убью сейчас. Убью.
Он говорит все это, жадно вылизывая мне шею, сопя, ругаясь, лапая уже под юбкой, вполне пристойной, кстати, длины, не надо тут фигни говорить… И чулков на мне нет. Гольфы, тоже нормальные, не пошлые…
— Он сказал… У меня все, блять, внутри… Думал, прямо там уебу… Чтоб зубы по полу…
Захар все шепчет и шепчет это, двигает бедрами вполне определенным ритмом, и я дурею от такого правильного и нужного сейчас давления в стратегически точном месте.
Боже… Хочу его! Хочу, хочу, хочу…
— Хочу тебя, хочу, хочу, хочу… Трахну сейчас. Сейчас.
Жесткие пальцы проходятся по совершенно мокрому белью, и я вздрагиваю от голода. И выгибаюсь с готовностью, не думая больше ни о чем.
И, наверно, Немой все же выполнил бы свою угрозу, к нашему обоюдному удовольствию, но в этот момент где-то поблизости хлопает дверь.
Мы тут же замираем, глубоко дыша друг другу в губы и пытаясь сдержаться.
Пару мгновений я, уже придя в себя, с все возрастающим ужасом жду, что Немой продолжит свое разрушительное действие на мой слабый организм, и я не смогу сопротивляться, и какой будет позор, когда нас здесь неминуемо найдут…
Но тут Захар шумно выдыхает мне в шею, его каменные плечи чуть-чуть расслабляются. Он аккуратно опускает меня на пол, впрочем, так и не убирая лап из-под юбки.
Выглядит это, наверняка, дико пошло, но я не смею двигаться, опасаясь снова спровоцировать зверя.
Он, вроде как, сдерживается, и это уже хорошо. Уже похвально.
— Слушай… — примирительно шепчу я, — я не с ним. Что бы он по этому поводу не болтал. Я не буду с ним никогда. И раньше-то у него не было шанса вернуть меня, а теперь… Особенно теперь… Веришь?
Захар смотрит пристально мне в глаза, медленно кивает.
Ура.
