А затем…
А затем вот он, сука, рай на земле! Вот она — награда за мои мучения! Вот он — кайф охерительный!
Моя девочка выгибается, стонет, пытается кричать даже, я зажимаю рот, теснее ее к себе притягиваю, кусаю, целую, не в силах сдерживаться, опять несу какой-то бред, угрожаю, умоляю, прошу, приказываю…"
"Я вообще очень разговорчивый с ней. На удивление. Мне хочется ей все говорить, рассказывать, что чувствую, что хочу с ней сделать, как боюсь проебать этот шанс, эту нереальную, сказочную возможность быть с ней…
И, конечно, с моим гребанным косноязычием, получается вообще хер знает что.
Почему она это терпит? Наверно, я все же ей немного нравлюсь…
От темноты, неоднозначности ситуации, предполагаемого залета, если нас отловят, и своих диких фантазий меня выносит очень быстро. И Алька не тормозит.
Ощущаю, как сладко сжимается на мне, отправляя в рай своими стонами и долгими, ритмичными сокращениями.
Это нереально горячо, невозможно круто… Я не смогу от этого отказаться. От нее не смогу отказаться. Никогда. Вообще никогда.
— Боже… — выдыхает Алька, едва я отпускаю ее и, придерживая, чтоб не упала, разворачиваю к себе лицом, — ты больной совершенно… Меня там Виселица уже ищет…
— Подождет, — я оглядываю ее, безумно красивую и горячую в полумраке склада.
Измятую, зацелованную, в распахнутой рубашке и джинсах, болтающихся на одной ноге только. Сука, откуда она такая взялась? Я же опять хочу. Я с ней уже долбанным маньяком стал! Смотрю — не могу насмотреться.
Мы каждый вечер болтаем по видеосвязи. И не только болтаем. Я, несмотря на врожденную косноязычность, очень нехило освоил этот вид секса.
Если б не наши ежевечерние посиделки, на стену бы давно лез… А так лезу, только когда ее вживую вижу. То есть, каждый гребанный день.
И вот сейчас, по-быстрому словив кайф, хочется получить его растянутым. Как тогда, в нашу первую безумную ночь. Мне казалось, что я оторвался… Но, оказывается, только подсел крепче на нее.
