Лексус еще в больнице после сотряса, который ему обеспечил Немой две недели назад, да и потом ему еще долго будет не до гонок, потому что что-то там у его папаши случилось, говорят, у банка лицензию отозвали, филиалы закрываются…
Не факт, что вообще в универ вернется.
А Вилок в дурке после передоза и феерического выступления. Это каким же надо быть дебилом, чтоб прихватить принцессу Федотову, про которую только дурак не знает, кто у нее папа и братишки. Я лично знаю, а потому все это время позволял себе только невинные подколки.
Я же не самоубийца, типа Немого? Это он у нас полностью отмороженный…
Так что спасать меня было некому, вот эта Вика ( Вита?) и прихватила, похоже…
А я и не помню.
Я вообще в последнее время дурак редкий, беспамятный.
Потому что память — это больно.
Лежу с закрытыми глазами, изо всех сил надеясь, что она как-нибудь поймет, что надо сваливать, и уйдет. Все тело простреливает болью разной степени интенсивности, хочется просто взять и сдохнуть. И , желательно, в одиночестве.
А еще лучше заснуть и увидеть во сне Радужку. И хоть чуть-чуть побыть счастливым.
Но Вика не обладает телекинезом, и мысли читать нихера не умеет.
Ощущаю, как холодные пальцы скользят по груди, потом ниже… И обхватывают еще не угомонившийся после радужного сна стояк.
— Ого… — восхищается она, наверно, думая, что это по ее поводу. Я хочу ее оттолкнуть, почему-то мерзко, хотя раньше посчитал бы это неплохим утренним бонусом.
Но тело ломает, я вчера, похоже, не только трахался и гонял, но еще и дрался.
Опять.
Теплые губы обхватывают стояк, и я расслабляюсь.
Закрываю глаза и представляю на месте этой девчонки Радужку. Это она раскрывает губки и аккуратно касается меня, стыдливо, без наигранности. Но с интересом, таким невинным и порочным. И с желанием. Ее радужные волосы, на которые я очень серьезно залипаю все время, собраны в пучок, а нежная кожа члена ощущает холод сережки пирсинга. Вверх и вниз… Да, девочка… Да…
Главное, глаза не открывать. И не обращать внимания на дикую боль в сердце.
И не думать, какой же я мудак, своими руками все разрушивший. Без возможности восстановления.
Она ходит теперь мимо и в упор меня не видит…
И ни одного шанса на другое.
Ни одного.
Только сны остаются, издевательские, слакдие, радужные.
Как наказание мне за слабость и мудачизм.
Никогда не думал, что так будет со мной.
Но так есть.
И ничего не изменить, потому и больно.
Бонус 2
Горелый
Новые родственники — это всегда стресс.
