У ее ножек, красивых, стройных, маленьких таких… Я бы ей ходить не дал по земле, на руках бы таскал…
Я смотрел на нее и собирался с духом. Планировал, прикидывал, выстраивал в голове предложения, от которых она не сможет отказаться. И все никак не мог выстроить. Все, что в башке возникало, отдавало такой дичью, такой тупизной, что становилось понятно: она просто поднимет на смех. Или, что еще хуже, не заметит моих потугов.
Башка лопалась от напряга, настроение, и без того поганое, стремилось к минусовой отметке, и хорошо, что немного отвлекала необходимость прореживать тех утырков, что пускали на Блонди слюни.
Причем, делать это так, чтоб они не поняли, из-за чего так встряли.
Особенно кайфанул я, конечно, когда в клубе размазывал сучару, посмевшего тронуть ее, по танцполу. Ох, оторвался! И плевать мне в тот момент было на все! В том числе, и на срок.
В конце концов, я к этому был готов. Хотя и не планировал, конечно. Но тут нихера не попишешь, папашины гены, мать их…
Главное, что немного унял бушевавшую внутри злобу.
Когда нас с Сомярой выпустили, даже ничего не предъявив, я удивился, но слабо. Все мысли были заняты Блонди, только ею.
Случай в клубе я воспринял за хороший знак. Она же на меня там смотрела? Смотрела… И лицо не кривила. Наоборот, очень даже хорошо смотрела… Правильно. Значит, был крохотный шанс.
В итоге, после всех размышлений, я дал себе время.
Еще пару дней хотя бы.
И потом… Потом явно что-то поменяется. Может, представится случай… Может, Блонди опять посмотрит на меня? Хотя бы…
Когда я увидел, как ее зажимает в углу у библиотеки Лексус, клянусь, едва не сорвался.
Она была такая сладко помятая, с губами натертыми… У меня сердце остановилось, реально, когда осознал ситуацию!
Захотелось взять эту тварь, победно лыбящуюся во весь рот, и долго стучать тупой башкой о стену.
Остановило только то, что у Лексуса, несмотря на все попытки, была явно недовольная рожа. Верней, не настолько довольная, какая должна была бы быть, если б Блонди вернулась к нему на сто процентов.
Хотя… Может, мне казалось?
В любом случае, размазывать его тонким слоем по универскому паркету было не за что. Если она решила к нему вернуться… То, бля, значит дура.
Она дура, а я — козел и трус. Упустил шанс.
Прав был опер, надо ему бутылку поставить. И по роже дать еще раз профилактически.
Именно в таком направлении текли мои мысли, когда Блонди вышла на крыльцо универа… И подошла ко мне.
