Я просто смету вас! Прикажу вашим людям повернуть оружие против вас, вам – отдать приказ, чтобы ваши сотрудники перестреляли всех в этом баре или что-нибудь еще в том же духе. Мне на это нужно немного времени. Было бы желание.
Моя рука нависла на пластырем, и я взялась пальцами за его кончик.
– Сейчас я рвану его. Это свежая рана – и моя Сила пробудится со свежей кровью.
– Она говорит правду, – медленно произнесла Татьяна.
Я оскалилась на нее, взяв за пример милую улыбку Мечислава.
– А тебя, смертная, я превращу в самую обыкновенную женщину! Ты не будешь владеть никакой силой! Я сотру твою ауру и выпью магию, как чашку воды!
Это был не мой голос и не мои слова.
Сила Печатей опять захлестнула меня – и я была уверена, что если погляжусь в зеркало – то увижу в глазах зеленые огни. Мечислав отлично знал, чего боятся экстрасенсы. Знал, как использовать этот страх и как угрожать. И в тот миг я была уверена, что смогу выполнить свое обещание. Татьяна почувствовала это – и отшатнулась от меня, едва не упав на пол.
Стул жалобно скрежетнул ножками.
– Не надо, – поспешно сказал ИПФовец.
– Значит, пока не буду, – отозвалась я. Сила не угасала, но зеленые огоньки потухли. Это я точно знала. – Вы не хотите что-нибудь еще сказать о праве входа-выхода?
– Нет."
"– Отлично. Мне давать вам информацию?
– Говорите, – просто сказал Константин Сергеевич.
Печати играли со мной плохую шутку. Мечислав проснулся – и Печати пробудились вместе с ним. Я чувствовала, как где-то далеко он открыл глаза.
Ощущала голод вампира. Чувствовала его жажду крови. Огненную. Раскаленный ком ворочался у меня где-то в желудке. И передо мной сидели не двое людей, а два живых кувшина с алой, теплой, солоноватой кровью. Я облизнулась. Я видела, как бьется пульс на шее у Костика, я почти ощущала его у себя на языке, я чувствовала запах его кожи и дешевого мыла – и готова была впиться в него зубами. Сил едва хватило, чтобы выдавить сквозь зубы:
– Вы отправитесь туда?
– Да, – ответил Константин Сергеевич.
Он не солгал. Теперь я понимала, как вампиры различают ложь и правду. Пульс на его шее бился так же часто, как птица в клетке, но не прыгал. Не менял ритма. Человек боялся меня, но не лгал мне. Черт, если это не прекратится… Я с трудом подавила в себе желание броситься через стол и впиться ему зубами в горло. Но что-то, наверное, отразилось в моих глазах, потому что Константин Сергеевич странно посмотрел на меня.
