– Интересно, что проще – умереть или пытаться жить без любимого человека?
– Умереть всегда просто, кошечка. – В зеленых глазах было сострадание, но я не хотела его видеть. Вампиры – нечисть! И точка!
– Чтобы жить, требуется куда больше мужества, – шепнул рядом с кроватью его голос. – Не заставляй меня разочаровываться в тебе.
Я смерила его взглядом.
– Какое мне до вас дело? Я человек и я не имею ничего общего с ночными клыкастыми тварями! Если вы еще раз приблизитесь ко мне – я сдам вас ИПФ!
Мечислав чуть улыбнулся.
Блеснули клыки.
– Ты этого не сделаешь, кудряшка.
– Неужели?
Сейчас я верила в то, что говорила. И вампир должен был это почувствовать.
– Я надеюсь, что ты не сдашь им Вадима или Бориса?
– Не сдам. Но и вас видеть не хочу.
Мечислав улыбнулся еще раз. Он не спорил. Он отлично понимал, что я в бешенстве. И знал, что любые слова с его стороны будут восприняты в штыки. Сейчас. А потом, может быть, и нет.
– Я не стану искать встречи с тобой, прелесть моя. Но если я тебе понадоблюсь, ты всегда сможешь меня найти.
– Скорее ад замерзнет, – огрызнулась я.
– Некоторые народы считали, что ад – это место, где очень холодно, много снега и льда, кудряшка. Не стоит зарекаться.
– Стоит.
Он стоял у двери, такой невероятно красивый, как мечта. А я ненавидела его. Раньше я не умела ненавидеть, но я быстро училась. Даниэль погиб не из-за него, но Мечислав взял его под свою защиту и не защитил. Для меня это было равносильно предательству.
– Наш мир, радость моя, находится совсем рядом с твоим.
И ты теперь живешь в нем. Как бы ты ни сопротивлялась, но рано или поздно ты придешь ко мне. Ты – мой фамилиар, и даже смерть Даниэля не изменила этого. Мы обязательно будем вместе.
Он говорил так уверенно, что я испугалась. И, как обычно, скрыла страх за яростью.
– Убирайтесь из моей палаты и из моей жизни!
Вампир слегка поклонился. Жест этот вышел легким и настоящим. Может быть, так в семнадцатом веке придворные кланялись королю?
– До встречи, кудряшка.
Дверь палаты захлопнулась за ним.
Я в ярости треснула кулаком по подушке. Подонок! Ненавижу его! Ненавижу!!!
Дверь опять стукнула, и вошла Надя.
– Я отправила всех куда подальше. Как ты себя чувствуешь, кудряшка?
– Хоть ты-то не начинай! – взмолилась я.
Подруга криво улыбнулась.
– А ты знаешь, что в приемном покое тебя зарегистрировали как Изабеллу Вадимовну Клыкову?
Мне было очень паршиво, но тут я не смогла сдержать улыбки.
– И кто это меня так?
– Вадим, конечно.
