Уселась на ступени прямо в светлом плаще. Дрожащими руками достала из белого конверта лист бумаги и быстро заскользила взглядом по строчкам:
Прогнившие листья пинать ногами.
И сердце топтать, как хрупкое блюдце.
Такие, как я, всегда уходят,
Чтоб напоследок лишь усмехнуться.
Уснуть под стук каблуков по брусчатке
И не желать больше проснуться.
Такие, как я, всегда уходят,
Чтоб самому от боли загнуться.
Рвать струны, писать печальные песни
О том, как в глазах твоих смог захлебнуться.
Такие, как я, всегда уходят,
И струны все рвутся…
и рвутся,
и рвутся.
Минута разлуки с тобой – глоток водки.
«Напиться». От горечи этой свихнуться.
Такие, как я, всегда уходят,
Чтобы вернуться.
Не знаю, сколько я просидела неподвижно с письмом в руках. Вскоре за спиной раздался цокот каблучков и удивленное:
– Ульяна?
– А вы куда отправились? – спросила я, не оборачиваясь.
– Мы за вином, – проговорила Поля.
– Разве у вас не было вина? – Я, опустив голову, теребила в руках разорванный конверт…
– Уля, мы там бутылку белого сухого разбили.
На радостях. Но все уже убрали!
Цок-цок-цок. Поля подбежала ко мне и, присев рядом на ступеньку выше, крепко обняла сзади. Прикоснулась к моему лицу щекой, мокрой от слез.
– Уля, у меня сейчас слов нет! Ты знаешь, что Паша сделал? Он – сумасшедший! Мой любимый сумасшедший! Я дар речи потеряла, представляешь?..
Ковалева прижалась ко мне, и плечи ее затряслись от рыданий. Несмотря на слова о потере дара речи, говорила она без умолку. За год я успела узнать Полю очень хорошо.
Когда она волнуется, всегда много болтает.
Я все-таки обернулась и сквозь слезы посмотрела на Пашу. Парень, засунув руки в карманы брюк, стоял на несколько ступеней выше, прижавшись плечом к стене.
– Я так рада за вас, – искренне проговорила я, положив письмо на колени и хватая Полину в ответ за руки…
– Ну вы что сырость развели? – совсем растерялся Долгих от наших слез.
– Только за бутылку так неудобно… Бутылку вина разбили. Белого, – повторяла Поля.
– Разбили? – смеялась я.
– Ковалева, так это же на счастье!..
* * *В просторном светлом зале ресторана играл джаз. С разных сторон звучал звон бокалов… А меня страшно раздражал и душил галстук. Взяв со стола одну из вилок, я принялся стучать в такт известной джазовой мелодии. Это все нервы…
– Вы в порядке? – негромко спросил меня один из мужчин, сидящий рядом.
– Да, вполне, – откашлявшись, отозвался я. А у самого время от времени к горлу подступала легкая тошнота.
