И через три года на свет появилась я…
Ба делала на меня высокие ставки. «Посмотрите, какая прямая осанка! Какой вздернутый подбородок! Как она себя несет!» – счастливо восклицала бабушка, глядя на меня. А несла я себя совершенно обычно – куда-нибудь в песочницу, чтобы лепить куличики, ковырять палкой в луже, упасть, измазаться, смеяться… Но у бабушки были другие планы.
«Эта девочка станет профессиональной балериной!» – твердила она. И, как только мне исполнилось пять лет, отвела меня в балетную студию.
Помню, сколько слез было пролито во время первых занятий.
Боль, нестерпимая боль во время растяжки. Поначалу я вообще не понимала, что от меня хотят. Почему Стасу разрешается смотреть мультфильмы до позднего вечера, а меня гонят в постель, ведь завтра репетиция. Эта несправедливость меня убивала, но я мужественно молчала. «Не расстраивай бабушку!» – твердила то и дело мама.
Позже ждал новый удар: вместо обычной школы меня отдали в хореографическое училище, которое находилось в соседнем городе.
Каждое утро у нас уходило два-три часа на дорогу, но бабушка упорно возила меня на занятия. Разве расстояние – помеха на пути к мечте? Поправочка! На пути к бабулиной мечте – вырастить настоящую балерину.
Ноги стерты в кровь, синяки на коленях, жесткий строгий преподаватель. Главное в балете – достичь результата. Никому нет дела до твоей тонкой душевной организации.
Не интересовали сложности и мою семью. Отец и бабушка страшно мной гордились. Мама иногда осторожно спрашивала: «Ну тебе хоть нравится?» Я только кивала, боясь подвести родных… «Бабушка возлагает на тебя такие надежды!» – вздыхала мама, целуя меня в макушку.
Она никогда не решалась перечить бабуле или отцу.
Несмотря на то что в репетиционном зале мне было сложно, на сцене я двигалась легко и изящно. Родители, бабушка и Стас встречали меня на концертах с шикарными букетами. В те моменты меня и саму распирало от гордости. Валясь с ног от усталости, после выступления я возвращалась домой, глядя из машины на мелькающие за окном огни.
Букеты лежали здесь же, на заднем сиденье. Запах роз кружил голову, и я думала: «Вот для чего я это делаю! Они мной гордятся… Это стоит того!» А потом новое утро, новое занятие, новые строгие окрики преподавателя… И снова тяжелый груз на сердце. Только Геля не посещала отчетные концерты, где я вместе с другими маленькими белыми лебедями кружила по сцене. «Скука смертная! – зевала младшая сестра. – И улыбочка у Ули там фальшивая.
