– С черным хлебом. Неужели правда не ела?
Я улыбнулась в ответ и снова покачала головой.
– Расскажи про свою семью? – попросила тихо.
– Что именно ты хочешь знать? – заметно напрягся Миша.
– Например, что-нибудь о твоей маме… Ты сказал, она не занималась твоим воспитанием?
Миша пожал плечами.
– Ей было на меня плевать.
– Вот как, – озадачилась я, услышав такое откровение.
– Она не хотела нуждаться финансово. Но ни талантов, ни умений, ни особого желания для зарабатывания денег у нее не наблюдалось. И в один прекрасный день мамочка решила, что лучшего способа заработка, чем подкладывать себя под мужиков, ей не найти.
Миша горько усмехнулся.
– А потом одним из таких мужиков стал мой отчим. Молодой перспективный бизнесмен… Ему и тридцати не было, когда он влюбился в нее, как пацан малолетний. Мама была очень красивой и умела подать себя. Вот уж на что она не жалела денег, так это на себя.
Матвеев замолчал и принялся вертеть в руках один из сервировочных ножей…
– Ее нет в живых четыре года. Но в памяти она всегда останется такой, какой была в моем детстве: молодая, высокая, с кудрявыми светлыми волосами и всегда в ярких легких платьях.
– Понятно, – выдохнула я.
– Конечно, это было ее право – жить так, как она хочет. Но она хотя бы могла не уходить из дома, когда я болел, когда мне было плохо и просто необходимо, чтобы она осталась рядом. Как считаешь, Уля, были у нее обязательства?
Я только растерянно кивнула.
– Знаешь, я запомнил одно ее движение на всю жизнь, – продолжил негромко Миша.
– Она трогала мой лоб, будто проверяя, нет ли у меня температуры, а потом запускала пальцы в волосы, проводила рукой по голове… Делала так каждый раз поздно вечером, когда я уже был в кровати. Делала это перед тем, как в очередной раз уйти.
Я машинально коснулась Мишиного лба, а затем осторожно запустила пальцы в его волосы…
– Вот так? – тихо спросила я, встретившись с изумленным взглядом парня.
– Так, – почему-то шепотом ответил он и перехватил мою ладонь. – Только у мамы всегда были ледяные руки, как у Снежной королевы.
А у тебя горячие.
Дверь резко распахнулась, и на пороге показалась Геля.
– Тук-тук! – громко проговорила сестра. – Не помешала?
Миша быстро отпустил мою руку.
– Нннет! – растерянно повернулась я к сестре."
"Геля, поочередно посмотрев на нас, усмехнулась и прикрыла за собой дверь.
– Короче, народ! – начала она, плюхнувшись рядом с нами на кровать. – Глядите, что у меня есть.
Ангелина потрясла над головой яркими листовками.
