Не ставшая жертвой

Она, резко развернув корпус, «перекатилась» спиной к спине через немку, в то же мгновение выхватывая из-за пояса боевой разбойничий нож. Оказавшись у той с левого бока, лишь только Шульц выпрямила свое туловище — наотмашь — ударила ее клинком в грудь, попав в самое сердце. Молодая еще девушка закатила глаза, несколько раз попыталась откашляться, обагряя подбородок кровью и одновременно слабея, стала валиться на травянистую холодную землю. Вихрева вырвала из ее тела нож, и Грета безжизненно плюхнулась на спину.

Оставался еще один самый опасный враг.

Что же он делал в это самое время? Без какого-то там сожаления оставив позади себя свою спутницу, он бросился в одно ему известное место. Главарь что-то такое предвидел, поэтому оставил в лесу спрятанный, на всякий случай, снега-болото-ход. Именно к нему он сейчас и стремился. Ему уже ничего больше не было интересно, и в голове «сидело» только одно: «Обязательно нужно „уйти“, а там уж посмотрим». Квадр-цикл находился на месте. Быстро заведя его, атаман устремился обратно к охваченной пожаром деревне. В тот момент, когда увлеченная поединком Мария наносила смертельный удар, он проезжал мимо не более чем в десяти метрах.

Увидев, скрывающегося врага, Маша отчаянно взвыла:

— Он уходит!!! Уходит, «гад»!!!

Она кричала так громко, что ее услышал даже находившийся на поляне перед лесными домами спецназовец, одиноко стоявший и не понимавший: «куда делась его дорогая возлюбленная». Посмотрев в сторону, откуда раздался душещипательный крик, он увидел горящие фары движущейся мота-техники и, вслед за этим, услышав три прозвучавших друг за другом винтовочных выстрела.

Это Вихрева стреляла по удаляющемуся от нее «свету». Две пули попали в корпус аппарата, а одна угодила в ногу удиравшего атамана, что только заставило его увеличить скорость своего все-проходимого транспорта.

Спецназовец сразу все понял. Враг пытался скрыться от справедливо полагавшегося ему возмездия. Нужно было на что-то определенно решаться. Бросившись к ближайшему «квадрику», Ковров запустил его двигатель (бандиты не брали на себя труд загонять их в сараи и извлекать из замка ключи зажигания).

В тот момент, когда он уже приблизился к технике и стал на нее быстро взбираться, неловким движением он причинил себе острую боль в груди и, на какое-то время присев и «хватая» ртом воздух, остановился, ожидая, пока болевые ощущенья уйдут. Ему даже пришлось зажмурить глаза, так-как окутывающая их пелена создавала вероятность потери сознания.