Не ставшая жертвой

За свое овальное чуть вытянутое вперед, как у обезьяны, лицо это гора-человек заслужил бандитскую «кличку»: «Гаврила», хотя истинным предназначением было — «Горилла». Но принимая во вниманье его внешние данные, мало кто отваживался назвать его настоящим говорящим за себя прозвищем. Такую смелость брал на себя только-лишь разгневанный атаман, в случаях огромного недовольства своим подчиненным.

Оставшись одни, «охранники» решились поразмыслить над этой становящейся все более кровавой затянувшейся экспедицией.

«Кирпич», казавшийся более умным, вдруг, произнес:

— Послушай, «Гаврила», а не кажется ли тебе, что наш атаман, не такой уже удачливый в последнее время? Сначала, по поводу нефти, у него пошли какие-то терки с китайцами. И мы уже целый месяц лишены своего основного дохода. Потом эта отчаянная бесшабашная девка.

— С китайцами? — только и смог, что понять из длинного монолога своего сотоварища второй неразумный приятель.

Действительно, Борисов Виктор Павлович старался окружать себя людьми «недалекими», чтобы проще было их держать под контролем.

Сам же он обладал острым аналитическим умом, за что у всех своих подопечных пользовался непререкаемым авторитетом, и это еще, если не брать в расчет его безжалостную жестокость, также накладывало определенный отпечаток на мнение ближайших сподвижников.

«Кирпич», поняв, что его напарник уловил совсем не ту часть его мысли, какую он, в действительности, соизволил сказать, смачно сплюнув на землю, зловредно состроив «рожу», коротко огрызнулся:

— Причем тут, на «хер», китайцы? Я говорю про «нашу» девку.

Гляди, как она «кладет» наших — одного за другим, а сейчас у нее еще и напарник.

— Да, «тварь» навела сильнейшего шороху, — еще не понимая к чему клонит товарищ, согласился «Горилла».

— А, не задумывался ли ты над тем, — продолжал первый бандит допытывать более несмышленого большого соратника, — что эта «шлюха», перестреляв остальных, доберется до нас?

— Как так? — не унимался второй в своей глупости, — Виктор Павлович этого не допустит.

— Да, посмотри ты вокруг, — начал нервничать неугомонный «Кирпич», ничуть этого не скрывая, — наши люди ложатся, словно белые мухи в конце октябре. Нас уже не тридцать, как было вначале, а всего лишь осталось двадцать (то, что они лишились еще четверых, разбойники пока-что не знали), из которых трое раненых, что говорит о том, что особого толку от них дальше не будет.