Не ставшая жертвой

— А ты хоть знаешь, где мы сейчас с тобою находимся? — переменила Вихрева тему их разговора, полностью расправившись с ужином, — И куда будем двигаться дальше?

— «Квадрик» у тебя отличный, — уверенно ответил Ковров, оглянувшись, и умиленно посмотрев на ее мота-технику, до сих пор, так удачно помогавшую им уйти от погони, — на таких предусмотрен встроенный навигатор, так что не переживай, не заблудимся. Кроме того, за нами тянется след многочисленной группы, прокладывающей за собой целую лесную дорогу.

— Тогда ладно, — снова повеселела Мария, — а то Тайга славится своей бескрайностью: сколько людей в ней сгинуло безвозвратно, — и видимо успокоившись в этой части своих опасений, она вдруг резко повернулась к своему суженому лицом, и глядя ему прямо в глаза, неожиданно вопрошала, — Вань, а ты меня любишь? За все время пути, ты так ни разу и не высказал этого.

— Как же так? — удивился Ковров, расширив глаза, и подняв высоко кверху брови, — я же вроде говорил, что когда мы выпутаемся из этой опаснейшей переделки и вернемся назад в большой город, то я непременно женюсь на тебе.

— Это, не ответ, — настаивала молодая особа, нахмурив свои прекрасные брови, и, чуть обиженно, вдернув носик. — Я хочу знать: любишь ты меня или нет? Ведь это так просто сказать, что ты чувствуешь.

Возможно, в какой-то степени она была и права, но для славившегося своей угрюмой натурой Ивана, это дело было весьма и весьма затруднительным. Поэтому, всякий раз, как заходил разговор на эту волнующую их тему, он решительно уходил от ответа, всегда находя причины, чтобы сменить тему беседы.

Вихрева, давно изучившая скрытный характер своего возлюбленного, никогда не настаивала на том, чтобы он проговорил то, что она и так уже знала. Однако, на этот раз, молодая влюбленная была категорична в своем желании все же услышать, что чувствует к ней молодой красивый мужчина, и, когда молчание с его стороны стало до неприличия долгим, снова спросила:

— Так как? Любишь ты меня или нет?

— Конечно, люблю, — простодушно ответил Ковров, отводя свои глаза в сторону не от того, что говорил подруге неправду, а исключительно в силу своей природной застенчивости, при решении подобных вопросов.

Действительно, этот человек, столько раз стойко смотревший смерти в лицо, и прекрасно владеющий приемами рукопашного боя и всеми видами опасных вооружений, мог с легкостью предаваться сексуальным утехам, но вот в вопросах выражения своих платонических чувств и желаний был полным профаном.