(Не)строго бизнес

Мой палец полностью ныряет в девственное отверстие, но в этот момент ей слишком хорошо, чтобы обращать внимание не несанкционированные действия с моей стороны. Я продолжаю неистово двигаться, ощущая неумолимое приближение собственной разрядки. Напряжение в каждой мышце достигает своего апогея, взрываясь в крови чистым адреналином. Подхватив обессиленную гордячку под талию, отключаю тормоза и начинаю вколачиваться в нее в бешеном ритме.

– Эйд, – надсадный стон на секунду отрезвляет меня, я замедляюсь, чувствуя, как спазмы ее тела нарастают с новой силой.

– Давай, детка, еще раз, – хриплю я, просовывая руку между разведённых подрагивающих ног и стимулируя разбухший клитор. Пара глубоких толчков, и нас уносит. Одновременно, с рычанием, всхлипами и криками. Охереть…

– Блядь, Эм, – обхватываю её руками, и мы оба прижимаемся к стене. Только это удерживает нас от падения. У меня дрожат ноги. Черт, да меня всего трясет, словно это первый мой секс в душе. Хотя и первый наверняка не был таким.

Когда меня перестает колошматить и сбившееся дыхание частично приходит в норму, я отодвигаюсь, подхватываю за подбородок лицо Эмилии, заглядываю в затуманенные глаза, и мне чертовски не нравится то, что я там вижу. Остывающее удовольствие, боль, обида, горечь, стыд – весь тот букет, с которым я тщетно пытаюсь сражаться. Ей же, блядь, нравится, так к чему эти сопли после?

– Что снова не так, Эм? – севшим голосом спрашиваю я. Ее расфокусированный взгляд медленно скользит с лица вниз и также неторопливо поднимается к глазам.

– Все отлично, Батлер. Ты классно трахаешься, – вызывающе и совсем неискренне выдает Гордеева.

– Лия! – настойчиво произношу ее имя, крепче сжимая точеные скулы, когда она пытается отвернуться.

– Я так понимаю, что многие сисястые блондинки в офисе успели познакомиться с твоим ненасытным половым органом, – выплевывает она, уголки губ с трудом удерживают холодную ухмылку, глаза предательски блестят.

– Только одна, – спокойно отвечаю я, поглаживая подушечками пальцев её щеки и стоически выдерживая испепеляющий взгляд.

– Зачем ты мне врешь? – с презрением бросает она.

– Блондинка – одна, – ровным тоном уточняю я. В потемневших зрачках Эмилии сверкает чистая ярость. Я вижу, как она заносит руку, чтобы влепить мне пощечину. Не останавливаю. Пусть бьет. Этот эмоциональный выброс ей нужен сейчас. От меня не убудет, а ревнивой собственнице полегчает.