— Мой телефон, — сказал я, и мой голос действительно надломился.
Я откашлялся, медленно вытащил свой мобильник и выключил его. У меня не было настроения разговаривать с тем, кто звонил.
— Не хотел тебя пугать.
Глубокий румянец разлился по щекам Эмбер. С ее такой бледной кожей это было еще более очевидно. Ее взгляд упал на пол и устремился на упавшее туда яблоко. Сделав глубокий вдох, она наклонилась и подняла его, прежде чем выбросить в мусорную корзину.
— Мне так жаль, — прошептала она.
В ее огромных карих глазах застыло смущение и чувство вины, когда именно я напугал ее до смерти.
— Тут не о чем сожалеть.
Она кивнула. И снова именно Тыковка спас ситуацию. Он громко замурлыкал и покатился по кафельному полу, перед обутыми в носки ногами Эмбер.
— Где ты его нашла? — спросил я, радуясь возможности избавиться от неловкости.
Тыковка совсем не походил на кота, которого продают в зоомагазине. Удивление, за которым последовала серьезность, отразилось на ее лице.
— Через год после... — она замолчала, и на секунду я испугался, что она снова запаникует.
К счастью, выражение ее лица смягчилось, для этого потребовались годы тренировок. Должно быть, Эмбер научилась скрывать свои истинные эмоции.
— Мы с папой отправились в приют для домашних животных, потому что он решил, что мне нужна компания. Там были десятки кошек, и все они пытались привлечь мое внимание, мурлыкая и прижимаясь к моим ногам. Все, кроме одного. Тыковка сидел в дальнем углу комнаты, наблюдая за мной своим единственным глазом и не двигаясь с места.
Он даже не пытался привлечь к себе внимание. Тогда я поняла, что он так себя вел потому, что он знал, что никто не захочет видеть его таким, какой он есть, с отсутствующим глазом и кривым хвостом. Он уже сдался. Никто не захочет взять такого сломанного существа, как он... — она заколебалась, выражение ее лица было печальным и безнадежным. — Вот почему я решила подарить ему дом, показать, что есть кто-то, кто готов взять сломанное существо.
Что есть кто-то, кто будет любить его.
Эмбер все еще имела в виду Тыковку или говорила о себе? Мысль о том, что она считает себя сломанной, вызвал у меня приступ ярости. Я был в бешенстве от тех мужчин, причинивших ей боль. Хотел бы я, чтобы эти люди стояли прямо передо мной, чтобы я мог ранить их так же, как они ранили Эмбер.
На этот раз я действительно хотел использовать свои навыки боевых искусств.
