Я влюбилась в них задолго до того, как он впервые прикоснулся ко мне, мимолётно обжигая каждый миллиметр моего тела под своими ладонями. Наблюдала как они спокойно держали руль, когда он управлял машиной, изрисованные реками вен, настоящие мужские руки. И когда я представляла, что эти реки потекут по моему телу, мне становилось жарко, настолько безумно хорошо, что миллионы мурашек тут же задавали вопрос: « Ты уже в его власти?». Могли бы просто констатировать факт, зачем спрашивать о том, что и так становилось очевидным.
— Ты так увлечённо меня разглядываешь, что я начинаю думать о том, что ты ко мне не равнодушна, Белоснежка?
Дар тотального контроля всего происходящего у него не отнять. Это должно быть в крови.
— У тебя глаза по всему периметру имеются?
— Нет. Просто руки жжёт от твоего пристального взгляда. Ты к ним явно не равнодушна. Пожалуй, завтра, предоставлю им возможность тобой заняться как следует.
— Кто бы сомневался...,— допиваю почти остывший кофе и тянусь к взбесившимуся телефону.
А вот и та, что легка на помине."
"— Слушаю...,— как можно спокойнее произношу, а сама киплю от злости.
— Лера?...,— запнувшись переспрашивает, как будто бы впервые слышит мой голос.
— С утра была ею, если память меня не подводит. Что-то случилось?
Слышу тревожное сопение в трубке и не выдерживаю затянувшейся паузы.
— Чего молчишь? Что у тебя стряслось за время моего отсутствия?
— Лерусик... тут такое дело...,— заикаясь, не может сопоставить факты, и высказаться.— Короче...тут.
..Копперфильд приходил...к тебе...поговорить хотел...
— Катя? У тебя с твоим скульптором ничего экстраординарного не случалось с утра пораньше? Какие фокусы вы успели провернуть?
— При чём тут Витька! Этот пострадавший художник, угодивший под геноцид новой музы, для меня перестал существовать!
— Ты всегда так говоришь, потом сново виснешь у него на шее праздничной гирляндой.
— Ой да ладно. Что я могу сделать, если являюсь поклонницей его творчества!
— Ага! Единственной и неповторимой!
— Давай потом о Вите поговорим.
Тут новый гвоздь программы объявился!
— Что ещё за гвоздь? Какой ещё Копперфильд, Катя?
Смотрю на Валентина, тот с серьёзным видом следит за движением транспорта. Вот только не надо притворяться зрителем галёрки, я и так знаю, что весь во внимании. У него не уши, а локаторы.
— Этот,...твой одноногий, сценарист хренов! Такое шоу закатал, я до сих пор в нервном экстазе, мать его!
— Вадим...что ли?
Машину вельнуло в сторону.
