Не та девушка

Айрин удивленно распахивает серые глаза:

— По-твоему, он считает меня выгодной партией, и поэтому оказывает знаки внимания? Или ты имела в виду, что он меня, как хозяйскую дочь два раза пригласил?

— Последнее.

— Ну почему ты так категорична! Так не честно! Тебе полагается вместе со мной надеяться на лучшее! Убеждать, что я неотразима, и сир Эгиль непременно будет моим! Ты же моя подруга… Как бы.

— Только настоящая подруга и скажет тебе правду. Ты спросила мое мнение. Во оно: я не вижу вас вместе.

— А ты часом мне не завидуешь? — эльфийка поджала губки и подозрительно щурит умные, серые глаза.

— Твоим отношениям с сиром Эгилем не завидую. Это чистая правда, — прикладываю правую ладонь к груди, а левую — к губам в знак единства чувств и слов.

— Ладно, ладно. Верю… Кстати от сопровождающих ты не отвертишься. Наши слуги доведут тебя до школы. А то еще похитят по дороге бедную фэйри, возьмут насильно замуж, и все. Новый король нам обеспечен, — так сказал мой отец. А он знает, о чем говорит!

Едва успеваю кивнуть, как периферийным зрением отмечаю среди гостей необычное оживление.

Чересчур много суетливых передвижений по залу. Слишком много оживленного шепота, и все взгляды устремляются в одном направлении. Что здесь происходит?

— Уважаемые гости! — слово берет хозяин этого дома, эльф с резкими, будто обломанными чертами лица. — Воистину сегодняшний вечер богат на новые лица. Имею честь представить вам королевского советника по межрасовым отношениям. Сир Барди Фрёд.

Цепенею от ужаса, когда знакомые, льдинистые глаза утыкаются в мои.

Точно сквозь туман слушаю едкий голос:

— Я рад нашей встрече! В Даэронис непросто попасть. Однако чего не сделаешь ради сохранения межрасового мира!

Глава 55

— Чем докажешь? — выплевывает презрительно отчим. — Ты небось минуту назад все придумал, чтобы не отдавать мне Ханну!

Финдис снимает с шеи золотой медальон в форме прямоугольника. Подцепляет ногтем невидимый глазу выступ, открывает крышку и протягивает через стол Фрёду.

Мне не разглядеть изображение в медальоне, зато отчим его видит.

Изумленно наблюдаю, как нервно вздрагивают его широкие ноздри, тонкие губы кривятся, а скулы выступают острее от напряжения. Одной рукой он хватает со стола подсвечник, а другой — подносит украшение прямо к свету. Вертит его и так и этак, недоверчиво прицениваясь к увиденному.

Что он узрел в ювелирном изделии?

Я так взволнована, что окончательно теряю себя в безумном водовороте текущих событий. Перед глазами сгущается серая хмарь.