(Не) та женщина

Всё, чего Женя от него хотела, — личное присутствие и, конечно же, материальная поддержка. Но тут-то он был только рад проявить щедрость, обеспечивал, баловал и невесту, и ее дочь вдоль и поперек.

Позаботился по полной программе. Объяснил Жене важность наличия телохранителей в доме, признался, что они окружали ее и во Франции.

— Ну не могу я тобой рисковать, — убеждал ее с чувством.

И Женя разрешила ему делать всё так, как он считал нужным.

Поэтому в доме прибавилось камер, а у входной двери теперь стояли два амбала.

Потом нанял великолепного повара из итальянского ресторана, горничных, няню для Нонны, которая, впрочем, больше сидела без дела.

Рубен позаботился, чтобы и Женя, и Нонна оделись по последней моде, поручил это стилисту. Абсолютно не сдерживал невесту в тратах, хотя их, несмотря на полный карт-бланш, было не особенно много.

Однако в родительство морально не вкладывался.

Единственный человек, в кого он готов был вкладывать чувства, — Женя.

Всё-таки женщины — мечтательные создания и дальше собственного носа не видят. Рубен прожил с Женей в России целых два месяца, а она, кажется, до сих пор и не поняла, насколько он эмоциональный инвалид. Не требовала сюсюкать с ребенком, не нагружала ненужными знаниями о ее «достижениях» типа кряхтения, отличного аппетита и прочей ерунды, хотя ему в принципе нравилось, когда невеста с ним разговаривала. О чем угодно — лишь бы слышать ее голос и видеть улыбку.

"Так и жили — Рубен любовался Женей, а Женя Нонной. Ну, и Рубеном временами.

И всё бы ничего, но… но.

Рубену очень не хватало любви. Плотской, ритмичной, регулярной. Казалось, чем ярче он показывал Жене свой интерес — дарил цветы или приглашал на поздний ужин, тем активней она от него закрывалась.

А ее тело… Максимум, что он видел, — это голая грудь, которая выдавалась Пиявке по первому требованию и почти тут же закрывалась пеленкой.

О, как он завидовал этой счастливой малышке! Сам бы с удовольствием втянул в рот грудь Жени.

«До чего дошел! Я завидую мелкой Пиявке…» — качал он головой, когда в один из вечеров Женя при нем кормила ребенка.

А если просить ее не делать этого при нем, тогда они вообще перестанут проводить вместе время, ведь Нонна, кажется, задалась целью есть триста раз в день.