Дверца машины открылась. С удивлением и благодарностью она посмотрела на него. Агрессия, которую он отрицал в себе, была ясно видна на его лице. Грегори могло бы не поздоровиться. И краем глаза она увидела, что тот уже отошел так далеко, что ему потребовался бы мегафон, чтобы продолжать их диалог.
— Спасибо, — прошептала Диана и быстро села в машину.
— Нет проблем. Этот идиот напугал тебя? — спросил Карлос.
— Ну что ты! Все в порядке, — солгала она. Диана захлопнула дверцу, включила двигатель и поехала. Но, свернув на другую улицу, вскоре остановилась, чтобы вытереть слезы.
Нет, теперь этот парень был ей абсолютно безразличен. Но воспоминания до сих пор оставались очень болезненными.
И как только Грегори мог подумать, что его внимание для нее что-то значит? Ведь он ее бросил. И женился на воспитанной блондинке из приличной семьи. Именно о такой невестке всегда мечтала его напыщенная мамаша. А через год у него родился сын. Она иногда встречала его жену с ребенком, когда та делала покупки в супермаркете. Теперь ей было от души жаль этого симпатичного мальчишку, которому предстояло расти без отца.
И до слез жаль себя, поскольку ей самой радость материнства была недоступна.
Диана ехала домой с разбитым сердцем. После разрыва с Грегори она замкнулась в себе. Чтобы забыть о собственной неполноценности, с головой ушла в работу. И только Карлос Малдонадо одним своим присутствием вдруг напомнил ей, что она истинная женщина. Рядом с ним Диана млела и ничего не могла с собой поделать.
Каким образом он оказался на автостоянке? Неужели подозревал, что Грегори заявится туда и будет выяснять отношения? Ее не оставляло ощущение, что в данном случае Карлосом двигало простое чувство собственника по отношению к ней.
Он был похож на ротвейлера, стерегущего свою кость.
В назначенный день Диана приехала в Дублин. Пока шофер вытаскивал два тяжелых чемодана из багажника лимузина, увезшего ее из Кроссроудса, она рассматривала массивное ультрамодное здание, возвышавшееся над остальными городскими постройками.
Всю последнюю неделю ей пришлось улаживать дела в своей фирме. И волнение, которое нарастало в ней по мере приближения дня отъезда, было сродни тому, которое она испытывала только в детстве перед праздниками. После всех передряг и беспокойства последних месяцев временная перемена места жительства представлялась полезной и даже нужной.
Поднимаясь в лифте, она взглянула на свое отражение в зеркальной стене кабины. Рот был слишком эротичен, глаза выдавали жажду страсти.
