– Что за письмо? От кого?
– От некой миссис Фитцджеральд, – ответил Джеймс, вновь убирая листок в конверт. – Она живет в деревне Пиджинсфорд, на улице Монкс-роу.
– Господи боже, что еще за миссис Фитцджеральд?
– Понятия не имею, – ответил Джеймс, невинно округлив глаза. – Но письма она пишет гадостные.
– А письмо хоть связано с исчезновением Фрэн? Некогда мне тут разговоры разговаривать!
– Может, и связано, – все так же неторопливо ответил Джеймс. – Она пишет, что была вчера на дознании. Высказывается крайне отрицательно о поведении Фрэн, а также намекает, что Фрэн – моя, как она выразилась, полюбовница.
Еще она говорит, как ей противно видеть, что англичанка держит у себя собаку немецкой породы. По-моему, она считает Фрэн и Азиза вражескими шпионами.
Коки громко застонал:
– Да исчезновение-то здесь при чем? Вы что, предполагаете, эта тетка похитила Фрэн?
Он отчаянно озирался по сторонам. Душа инспектора жаждала хоть каких-то действий, но делать было решительно нечего.
Джеймс посмотрел на него с удивлением.
– Я думал, вы и так поняли… Вы ведь не хуже меня знаете Фрэн. Разве могла она оставить такое письмо без ответа?
Коки плюхнулся на кровать, утирая вспотевший лоб.
– То есть?.. По-вашему?..
– Фрэн терпеть не может писать письма, – сказал Джеймс.
Они встретили ее возле дома, счастливую и довольную.
– Коки, надеюсь, ваш бульдог не слишком беспокоился? Мне просто понадобилось ненадолго отлучиться… по делу, в деревню. Вы же меня туда не пускаете, даже под охраной, пришлось сбегать одной.
Я попросилась кое-куда, а там выскочила в окошко.
Инспектор был вне себя от ярости.
– Вы понимаете, как всех напугали, и меня в том числе? Ваша бабушка чуть с ума не сошла, сестра сама не своя, мистер Пенрок словно буйнопомешанный, и только ваш драгоценный капитан Николл ухом не повел и, как всегда, цедит слова по одному в минуту. Фрэнсис, ей-богу, я вас за такие штуки в тюрьму посажу!
Фрэн ужаснулась и принялась просить прощения. Заливаясь слезами, она обнимала всех по очереди:
– Родные мои, простите, простите! Мне и в голову не пришло, что вы подумаете, будто со мной что-то плохое случилось.
Пен, мой хороший, не дрожи так, а то я себя чувствую совсем злодейкой! Бабушка, миленькая, пожалуйста, прости! Милый Коки…
– Нечего теперь ко мне подлизываться, – буркнул инспектор, от волнения швыряя в камин только что свернутую самокрутку. – Раньше надо было думать! Безобразие сплошное. Право, мне очень хочется упечь вас в кутузку.
