(Не)Только бизнес

Все только начинается, малышка, – пока я кусаю губы от боли, Эйд уже берет меня на руки. Точнее, закидывает на плечо, заметив, что меня ноги не держат. Всерьез начинаю зaдумываться, что он что–то подсыпал в чертово шампанское или от повышенной влажности оно так мне в голову ударило?

   Я пытаюсь вырваться из его хватки и ерзаю на плече мужчины, делая только хуже: мое платье неприлично задирается, обнажая задницу, на которую он кладет свою крупную ладонь, по–собственнически поглаживая.

   – Не трогай меня! Поставь на землю, сказала! – шиплю я, когда мы начинаем спускаться по лестнице по направлению к каютам.

   – Тебе говорили, что у тебя охрененная попка? И я хочу её трогать . И буду, - решительным тоном заявляет Эйд, и я ощущаю, как кровь просто катастрофически быстро начинает приливать не только к моему лицу.

   – Строишь из себя романтика? Я сама могу до номера дойти, - в последнем я не уверена. Мизинец болит жутко и лишь перепалка с Эйдом отвлекает меня от ноющей агонии.

   – Ты можешь расслабиться? Говори номер комнаты, - чувствую себя пушинкой, ощущая, как он несет меня на плече и не испытывает ни малейшего напряжения пo этому поводу.

   – Триста пять, - с неохотой бросаю я, понимая, что выбраться из его крепкой хватки нeвозможно; что я угодила в капкан и едва ли выберусь из него,используя физическую силу. И стоит ли выбираться…?

   Всего одна, ни к чему не обязывающая ночь.

   Бармен, которого я забуду с рассветом.

   Момент, который ничего, по сути, не изменит…

   Эмилия прекращает брыкаться и сдается на середине пути в ее каюту и даже без лишних слов отдает мне ключ, когда я прошу об этом.

Дерзкая гордячка убрала коготки, прикусила острый язык и смирилась с неизбежным. Есть женщины, которые четко знают, чего хотят и не тратят время на долгие прелюдии, но Гордеева из другой категoрии. Я еще не определился из какой именно, да это и не важңо по большому счету. Подводить итоги и делать выводы буду после…

   А сейчас я открываю дверь в комнату «305» правой рукой, левая в это время свободно и нагло сжимает упругую задницу под задравшимся мокрым платьем.

Эмилия мелко дрожит, и я не уверен, что от холода. Точнее, уверен, что совсем не от холода.

   В каюте вспыхивает свет, как только мы оказываемся внутри. Я ставлю ее на ноги и захлопываю дверь, привалившись к ней спиной. Разглядываю ее всю с жадным предвкушением, с кончиков босых ног до мокрой макушки. Мы напряженно молчим и тишину разбавляет только наше шумное, тяжёлое дыхание.