Не трогай меня

— Я, пожалуй, пойду, — оправдывая мои ожидания, Дюк нервно теребит волосы, а потом, крутанувшись на пятках, устремляется ко входу в общагу и тут же скрывается в здании.

Мы никогда не говорим с Дюкам о девчонках, и я никогда не видел его в их обществе. Но он не гей, а просто неуверенный в себе парень. Бедняга, если честно.

Лишь однажды он поинтересовался, почему я один, и почему живу в обществе таких, как он, ведь я выгляжу на фоне остальных белой вороной — в хорошем смысле. Но что я мог ему рассказать? История, связанная с той девчонкой, и то, какие последствия вызвал мой выбор, была похоронена в самых потаённых глубинах памяти.

Очень глубоко. И я не хотел всё это раскапывать. Но в то же время я больше не видел никого с собой рядом. В каждом милом лице всегда мерещилось то прекрасное лицо с огромными голубыми глазами. Теперь они казались мне порочными. Я втаптывал себя в грязь, убеждал, что спас шлюху. Так было проще — обвинять не только себя, но и её. Да, безусловно, я был виноват перед собственной семьёй, и не мог вернуться в прошлое, чтобы хоть что-то исправить, но… Но и ту девчонку я искать перестал. Одновременно испытывая и презрение и какую-то маниакальную привязанность к ней, решил, что лучше я просто выкину её из головы. Просто забуду. Было ни хрена не просто. Но я убедил себя в том, что я смог это сделать.

Всё это я не мог рассказать соседу по комнате. Объясняя ему своё одиночество, ограничивался стандартными фразами: «У меня нет на девчонок времени.

Меня никто не цепляет. Быстрый перепих — это всё, на что они могут рассчитывать». Я и друзей не пускал в этот тёмный угол своей души. Они, вероятно, привыкли к угрюмому Брайану, хоть и старались скрашивать мои будни во время летних каникул. Хотя безумства, что мы творили раньше, теперь не доставляли мне удовольствия. Мне было скучно. Чаще всего одиноко. Иногда меня накрывала злость. И пусть со стороны все видели маску безразличия на моём лице, друзья знали наверняка — внутри меня буря контролируемого гнева.

Но пока я мог его контролировать, все были спокойны.

Самер подбегает ко мне, немного запыхавшись.

— Что ещё? — скептически поднимаю бровь, взирая на неё.

Девчонка складывает руки на груди, вскидывая подбородок — поза явно не дружелюбная, и мне становится любопытно. Чего она хочет?

— Давай договоримся, — тут же выдаёт она. — Ты ничего не рассказываешь Дому, а я…

Она спотыкается.