Не трогай меня

Они увлечённо рассказывают друг другу о летних похождениях, а у меня уши сворачиваются от их речей. К тому же они слишком близко и почти наступают мне на пятки.

На моём подносе только салат, сдобная булочка и стакан с соком, и я могла бы оставить всё это прямо здесь и уйти. Но, вспоминая свой позорный побег, не разрешаю себе это сделать. Я же не могу бегать весь год.

Глубоко вздыхаю, проталкивая кислород в опустевшие лёгкие.

«Ты в безопасности. Ты в безопасности», — крутится в моей голове.

Правда, теперь слова моего спасителя звучат моим собственным голосом. Я не помню, как звучал его. Но это помогает. Всегда помогало.

Расправляю напряжённые плечи, позволяю себе обернуться. Даже одарить грозным взглядом стоящих сзади парней, когда кто-то из них всё-таки наступает мне на пятку. Хотя я тут же жалею о своём поступке.

— Хм, интересненько! — один из них обращает на меня внимание. — Похоже, новенькая…

Я уже отвернулась, и, к счастью, моя очередь подошла.

Протягиваю карточку и расплачиваюсь за свой обед. Парни за моей спиной тихо перешёптываются и приближаются, окружая меня.

Наверное, в каждом учебном заведении, будь то средняя школа или колледж, есть своя шайка отвязных хулиганов. И мне, похоже, «повезло» повстречать именно таких в первый же учебный день.

— Приветик, — один из них, укладывает руку мне на бедро. Его голос кажется мне знакомым.

Второй проводит пальцем по щеке, откидывая прядь моих волос в сторону.

Зачем я оставила их распущенными? Желая спрятаться за ними, как за занавеской, отказалась от привычного небрежного пучка на макушке, хотя прекрасно знала — цвет моих волос всегда вызывает либо зависть у других девчонок, либо привлекает ненужное внимание. Этот цвет достался мне от матери.

— Ты красивая, — парень слева от меня заглядывает в лицо, как бы сильно я не старалась опустить его вниз.

Тело незамедлительно сковывает в тесных объятьях страха.

Меня практически парализует.

— Как тебя зовут? Что молчишь? Ты немая, что ли? — сыплются вопросы.

Парни продолжают посмеиваться, а из моего рта не вылетает ничего, кроме бессвязных мычаний, и, похоже, это веселит их ещё больше.

— Точно, немая, — говорит тот, что держит руку на моём бедре. Его голос похож на сладкий мёд. Такой сладкий, что сейчас начнётся диатез. Мне хочется взглянуть на него, но я не решаюсь.