Онлайн-библиотека книг
Трясусь так, словно за оголенный провод вцепилась.
Папа… Папочка… Родной… Как же так?
Пожалуйста, пожалуйста, только не умирай! Не надо! Не надо! Я не хочу!
— Инна! Блядь! — вызывая секретаря, Руслан шипит от причиняемой мной боли. Мат срывается не запланировано. Он садит меня на стол. Ничего не предпринимает, позволяет его и дальше грызть зубами. Терпит, сволочь! Мазохист проклятый. Видимо понимает, что мне становится от этого легче.
— Руслан Георгиевич? — из селектора доносится растерянный женский голос.
— Галецкого ко мне! Срочно!
Отключив связь, тянется к бутылке с водой. Откручивает крышку.
— Пей! — командует. Я отворачиваюсь.
— Отпусти меня… — рыдаю, вцепляясь за него, как за последнюю спасательную шлюпку. Зарываюсь носом в шею. Обвиваю её руками. Противоречу сама себе, своим принципам, действиям и желаниям. В душе полный раздрай. В голове капитальная неразбериха. Пытаюсь думать только о папе.
Только бы живой остался. Только бы живой…
— Выпей воды, Маша, — просит.
— Не трогай… — рваные и частые всхлипы сотрясают мои плечи. Отталкиваю его руку с бутылочкой. Воздуха в лёгких катастрофически не хватает. В груди пылает огонь. — Папа в коме… Мне нужно к нему… Мне нужно… к нему…
— Скажи, где он? — низкий грудной голос окутывает сознание анестезией. Звучит ровно. Спокойно. Внушает доверие.
Расслабляюсь, совсем чуть-чуть…
— В больнице. В городской. На Кирова. В моём городе. Где я родилась.
— Я вышлю за ним вертолёт, слышишь?
Не отвечаю, непрерывно плачу, но согласно киваю головой.
— Заберём отца в столицу. Здесь спасать будем. У лучших врачей, — тёплая ладонь касается лопаток. Мягко поглаживает, распространяет по позвоночнику тепло с мурашками. Хорошо становится. Приятно. Будто никогда не ссорились. Будто всю жизнь носил меня на руках и боялся дышать в мою сторону…
— Не нужно никуда ехать, Маша. Успокойся. Доверься, я всё решу. Выпей воды.
Отстраняюсь от горячей груди. Поднимаю взгляд, чтобы заглянуть в его усталые глаза и молча согласиться. Затем снова вцепляюсь в Руслана мёртвой хваткой. Прижимаюсь виском туда, где сердце грохочет на вылет. Больше ничего не слышу. Только свои мысли на фоне учащённых ударов, приглушённые фразы Исаева и гул чужих голосов.
Я скоро увижу папу.
Боже мой, пусть он останется жив.
Глава 22.
