И как раз в это мгновение зазвонил телефон у Алишера Шамаева. Жутко. Ощущение нереальности. Шамаев глянул на экран и принял вызов.
- Здравствуй, дорогой зять.
Скрипучий смех твари Рамильевича Вадим узнал сразу.
- Зачем звонишь, Ильдар? - спокойно спросил Алишер Шамаев.
- Ха-ха-ха, - дробно рассмеялся тот. - Думал, больше не встретимся?
И снова дробный смех.
Мысль пришла мгновенно. И действовать надо было так же быстро. Вадим знаком показал: «Тяни время, заговаривай его». А сам вытолкнул люк и подтянулся, выглянул наружу.
- Думал, не встретимся, зять? - продолжал Ильдар. - А ты был прав. Мы не встретимся.
- Только за этим звонишь, Ильдар?
- Нет, дорогой, что ты!
- Не за этим? Хорошо, - Алишер не повышал голоса и был так спокоен, как будто ничего не происходит. - Чего же ты хочешь тогда?
Снова смех гиены. Короткий рывок, лифт дернулся и замер.
- Чувствуешь?
Если раньше Вадим думал разблокировать двери, то теперь понял: ничего не выйдет. Этот ополоумевший маньяк просто не даст им выйти на этажах, оборвет лифт.
А если лифт оборвется, они убьются в мясо.
Надо уходить через люк. Сбоку в лифтовой шахте была лестница – металлические скобы. По ней можно было выбраться наверх. Он спрыгнул в кабину и молча показал Алишеру тянуть время, а сам подсадил Анну и помог вылезти.
- Я долго ждал своего часа. И дождался! - изгалялся Ильдар, его слышно было по громкой связи. - Дождался, когда вы все трое, твари, соберетесь в одном месте.
- Да что ты? - спокойно проговорил Алишер.
И глазами показал ему наверх - мол, выбирайся.
А он вдруг понял, что не может его тут оставить. Мотнул головой и подставил сцепленные руки. Одними губами шепнул:
- На лестницу и вверх!
И вытолкнул снизу. Алишер в возрасте, грузный мужик, но получилось. Лифт не успел далеко отойти, подниматься по скобам пару этажей. Осилит.
Теперь надо было выбираться самому.
***
Такого ужаса Аня еще никогда не испытывала. И не столько за себя, сколько за сына, он же останется совсем один. Ужас и бессильная злость. Ей нельзя умереть здесь!
Так что когда Вадим схватил ее в охапку, она сама в него вцепилась.
Глаза его дикие, звериные, перед самым лицом. Обжигающий шепот у уха:
- Лезь в люк. Сбоку лестница. По ней наверх. Быстро! Поняла?
И она полезла!"
"Срываясь, обламывая ногти, не попадая ногами на скобы. Проклятые каблуки! А внизу слышались возня, шумное дыхание. Она только глянула вниз, увидела Шамаева и шахту, уходящую вниз, голова сразу закружилась.
Ей было безумно страшно.
