Потрясенное молчание, взгляды, и она у него на руках. Нелепо, но ей было надежно.
- Что по камерам?! - рявкнул Вадим. - Кто сюда входил?! Не стойте, поднимите записи!
Вперед вышел Макашов, взглянул на него с неприязнью и сухо проговорил:
- Это уже делается,
И тут же перевел взгляд на Анну:
- Анна Васильевна, вам нужно к врачу.
Батуров все еще держал ее на руках, и это, очевидно, больше всего раздражало ее заместителя. Однако шок от произошедшего уже прошел, она уже полностью владела собой. Высвободилась и сказала:
- Благодарю за заботу.
Но я сама буду решать, что мне нужно.
Макашов только вскинул руки резким жестом:
- Разумеется.
И отошел на шаг.
- Дайте мне одну минуту, - проговорила Анна, уходя в комнату отдыха. - Мне нужно переодеться. И дайте господину Батурову что-то сухое, иначе он простудится.
Уже у двери обернулась:
- Доставить все записи с камер. Закрыть здание. Никто отсюда не уходит.
Но, к сожалению, она понимала, что приказ перекрыть выходы мог опоздать. Тот, кто заклинил двери, возможно, уже ушел.
Или не ушел и находится где-то поблизости прямо сейчас. Это было отвратительное чувство - знать, что кто-то пытается навредить тебе уже второй раз за каких-то несколько дней. Невольно вспомнился старый разговор с Ильей, который она тогда не восприняла всерьез:
«Тебе понадобится защита, когда или если ты останешься одна. Молодая, красивая женщина, найдется много мерзавцев, желающих воспользоваться твоей уязвимостью...»
Не думала, что все может исполниться так буквально.
"
"Но сейчас Анна быстро переоделась в сухое, вышла и направилась к столу. Обратила внимание, что Вадим не переоделся, только скинул мокрый пиджак. Он так и стоял у стеклянной стены кабинета. Мокрая рубашка облепила плечи, рукава засучены, ей в какой-то момент показалось, что от него исходят волны жара. Она сразу отвела взгляд и села за стол.
Села и уставилась на Макашова:
- Где записи с камер?
***
Сейчас Вадим испытывал дикую досаду. Его крыло откатом. Какой-то маленький миг единения, ради которого он готов был жизнь отдать.
Ощущение ее тела в руках не оставляло, но его снова отрезало от нее стеной. И это страшно выматывало душу. Но больше всего бесил ее зам, Макашов, тот с первой секунды вызывал в нем неприятие.
Однако сейчас надо было отвлечься от личного. Случай из ряда вон. Анна могла сильно пострадать, куда смотрела ее хваленая охрана? Уже два случая, и оба раза никто из ее телохранителей не шелохнулся.
