Не твоя дочь

Пацан Ромашова рядом играет, а я словно не замечаю. Только из-за Милады подключаюсь, а то сделает вывод, что я против детей. Мужики в большинстве случаев только к году осознают, что стали отцами. Мы можем хвастать перед друзьями своими отпрысками, гордиться и понимать ответственность, но вот мамой стать не можем. Те сразу с головой уходят в ребенка, после рождения любят их больше всех на свете, до нас доходит долго, если не всучить нам новорожденного и не заставить о нем заботиться круглосуточно. Тогда этот процесс осознания происходит значительно быстрее.

Мы тоже разные. С Темкой я не сразу догнал, что в моей жизни произошли изменения. Много времени уделял работе. Потом втянулся и понял, что за сокровище мой сын. С Варей все намного стремительнее происходит. Я не знаю малышку, но я таю от нежности, глядя на нее. Тихомировская порода, но в ней угадываются тонкие черты любимой женщины. Как можно остаться к ней равнодушным? Мы сделали это чудо.

Любое предложение о помощи Милада отвергает.

Я вижу, что ей тяжело. Хочется схватить и посадить на диван, запретив двигаться. Это было бы правильно, этого требуют мои инстинкты – защитить свою женщину, уберечь от боли.

В этот момент просыпается совесть в моей голове и напоминает, что самую большую боль ей причинил я. Неважно, что за этим стояло. Я осмысленно это сделал – заставил Миладу себя ненавидеть. Теперь любое проявление заботы воспринимается ею в штыки. Не знаю, как преодолеть эту преграду!

Приходится наблюдать за ней, сжав зубы.

А нога у нее болит! Прыгает, а сама старается морщиться незаметно. Куда смотрят Ромашовы? Ей ногу беречь надо!

Ухватившись маленькой рукой за мой палец, Варя клюет носом у меня на коленях. Сердце тонет в нежности к этой беззащитной малышке. Я не хочу исчезать из ее жизни. Из ее жизни и из жизни Милады. Хочу знать распорядок дня моей дочери. Хочу укладывать ее спать, гулять, знать, что она любит. Пусть я не самый лучший отец в мире, но ведь могу им стать…

Я не уверен, что в ближайшее время мне такую возможность предоставят.

Как только Милада укладывает детей, отказавшись, чтобы я поднял их и уложил в кроватки, завожу разговор о встрече с дочерью. Вновь слышу, что она не моя. Внутри поднимает голову темнота, но я стараюсь не реагировать. Одна мысль, что Милада могла родить от другого, растирает меня в пыль.

Милада специально бьет по болевым точкам. Не хочу пускать в голову сомнения. Не позволю. Знаю, что Варя моя.