Не твоя дочь

Когда мама не в духе, в высказываниях нет разумности, одни эмоции. Увидит, что Глеб поднялся и находится с Варей в моей спальне, вряд ли оставит без комментариев, несколько дней будет фыркать и высказывать недовольство.

— Я сменю, — произносит Глеб. Не сразу получается сообразить, о чем речь. А потом просто киваю в надежде, что он скорее уйдет. Мама наверняка уже выяснила, что мы с Глебом наверху укладываем детей.

Тихомиров уходит с дочкой, слышу, как захлопнулась дверь в мою спальню. Спешу за подгузником, быстро меняю его Борьке.

Переодеваю брата, когда в коридоре раздается стук каблуков. Надеваю на лицо маску, морально я готова, но это всегда неприятно.

— Почему в доме посторонние, когда нас нет? — прилетает прямо с порога.

— Мне не совсем понятен твой тон… мама, — после того, как родилась Варя, я перестала болезненно воспринимать многие вещи в своей семье. Нарастила броню не только против Глеба, но и против собственных родителей."

"— Почему в нашем доме посторонние мужчины, когда нас нет дома? — цедит слова сквозь зубы.

Она заведена и не готова никого слушать.

— Это и мой дом, а Тихомировых сложно назвать посторонними.

— Не помню, чтобы ты вкладывалась в строительство этого дома, — своей репликой мама задевает настолько глубоко, что я решаюсь нанести ответный удар.

— Если я и моя дочь в вашем доме, — выделяю интонацией последние слова, — никто, то на днях я съеду. Поиском подходящего жилья займусь прямо сегодня. А посторонний Иван Тихомиров, у которого я бесплатно жила и питалась в Москве, поможет мне перевезти вещи.

— Милада… — резко осекается мама.

— Денег у вас я не попрошу, воспользуюсь своим счетом, — последние слова произношу негромко, потому что не уверена, что решусь на этот шаг. — Можешь укладывать Борю, я займусь Варей, — пытаюсь пройти мимо, но она хватает меня за руку.

— Милада, я просто разозлилась, что Тихомировы пришли, когда нас нет. Глеб мог опять тебя расстроить, — меняется тон, выражение лица.

— Я услышала все, что ты сказала. В твоих словах не было заботы обо мне.

Я выросла, мама, и больше никому не позволю делать мне больно, — мягко высвобождаю руку и тороплюсь в сторону двери.

— Милада, я не хотела тебя обидеть… — летит в спину, слышу сожаление в голосе, но сейчас мне хочется позаботиться о себе, о своем душевном комфорте. Внутри все еще черно и обожжено.

— Иди к дочери, она не хочет засыпать без тебя, — в проеме появляется Тихомиров. Сейчас мне не хочется с ним спорить, пользуюсь возможностью, чтобы сбежать.