— Ничего, разберусь с ней.
— В смысле? Ты что, планируешь остаться на работе? — удивленно приподнял бровь. — После мордобоя?
— Почему нет? — я была абсолютно спокойна. — Думаю, Павел Игоревич все понял. А если нет, — послала мужу лукавый взгляд, — ты снова набьешь ему морду.
— Геля, надеюсь, это шутка! — взъярился Тимур. — Этот хрен собачий лапал тебя! Целовал! А ты…
— Подумай, Тим, что сейчас хочешь сказать, — прервала, прежде чем повесит на меня всех собак. — Слово — оно не воробей.
— Черт! — взлохматил волосы.
— Я ревную, Геля. Понимаешь? Боюсь, что ты влюбишься и уйдешь. Что он… Да, что он лучше, чем я, боюсь! Этот Реутов, — вскинул голову, — он что-то значит для тебя? Скажи честно. Буянить не буду.
— Ничего не значит, — я не собиралась лгать, чтобы вывести мужа на эмоции. Хватит. Вон и так стоит красавец. Боевой сокол. — У меня с Реутовым ничего и никогда не было. Но он настойчив. Правда, — прикусила губу, — мне кажется, его пыл поутих после вчерашнего.
— Гель, пообещай, что если будет продолжать яйца к тебе катить, ты мне скажешь, и я ему их оторву.
— Мантуров, не нужно никаких физических расправ!
— Окей, — легко согласился, — я натравлю на его строительную компанию ФСБ и налоговую.
— Пожалуйста, дай мне разобраться самой.
— Ты моя жена, Геля! — крикнул и тут же осекся. Да, мы не одни. — Как я могу спустить такую хню на тормозах! — тихо кричал.
— Я никогда тебе не изменяла. У тебя нет оснований не доверять мне. Но в любом случае — у нас временный брак.
Фиктивный.
— Больше нет, Геля. Вчера мы переступили черту. Я этого не забуду. Слишком хочу тебя, жена.
— Я тоже хочу, — смело встретила его взгляд. — Поэтому предлагаю в наш фиктивный брак внести изменения. Нам обоим нужен секс для здоровья. Только у меня условие.
— Какое же? — вкрадчиво спросил, подбираясь ближе. Тимура приглашать дважды не нужно.
— Никаких других женщин. Если ты спишь со мной, то больше никого. Я должна быть единственной.
Подходит?
— Ты для меня всегда была единственной, — и обхватил за бедра, на столешницу усадил, сорвал водолазку и поцелуем впился в шею.
— Врешь, Тим, — сказала не без горечи.
— Ангелина, — посмотрел прямо в глаза, — я очень виноват перед тобой. И я совсем не святой. Но в жизни я любил только одну женщину. Это ты, — и поцеловал в губы. Я поверила ему. Не простила, но поверила.
В понедельник утром я сразу поднялась на пятидесятый этаж.
