— Даже мужей, которые принуждают жен с ними жить? — сухо поинтересовался.
Небесный как-то невесело хмыкнул и передал мне безалкогольное пиво. Мы ж за детьми смотрим! У них большой неглубокий лягушатник. А взрослая часть накрыта колпаком — защита от детей.
— Я его каждый день в зеркале вижу, — посмотрел на меня твердо и прямо. — Алена тоже не хотела со мной. Я о сыне узнал только через три года.
Дима без интимных подробностей рассказал свою историю. Ну, мне теперь не так стыдно за одним столом с ним сидеть. Поначалу решил, что он рыцарь в сияющем белом пальто.
Нет, это круто, когда говна в человеке нет. Но жизнь длинная и где-нибудь да накосячишь: кто-то меньше, а кто-то как я.
Наши дамы вернулись к вечеру. Все бы хорошо, но Геля наградила меня настолько гневным взглядом, что вспомнил разом все свои грехи. От такого на понос пробивает, ей-богу!
— Гель, что-то случилось? — шепнул ей, когда сына собирали домой.
— Дома поговорим.
Что-то мне совсем не понравился и тон, да и посыл. Что случилось, мать вашу?!
— Дома так дома, — демонстрировал убийственное спокойствие.
Мои грехи все известны, а новых нет. Вроде бы.
В машине Егоркин делился с мамой впечатлениями: тут и новые друзья, и бассейн, и мы заказали пиццу: пепперони ну очень зашла ему. Лепетал так открыто, по-детски непосредственно. Кажется, нам с Гелей удалось сделать так, чтобы нашему сыну нравилось жить в полной семьей.
— Знаешь, кого сегодня видела? — жена дождалась, когда мы остались вдвоем в моей спальне. Она относительно дальше от детской, и если будем орать, то побеспокоим только тараканов.
Правда, их у нас нет.
— Жги, жена. Я весь в предвкушении, — устроился в кресле, даже не купался еще. Планировал жену в джакузи затащить, но она такая взвинченная и колючая, что хрен мне что обломится.
— Марата с девушкой!
Опаньки… Ну Маратик, ну придурок!
— И?
— Что «и»? — сверкнула очами грозно. Царица, не меньше.
Я только развел руками и эмоционально выдал:
— Я тут причем?! Я Тимур, а не Марат. А ты не Поля Загитова.
— Ты знал?! — сощурилась подозрительно.
Вот бляха-муха. — Знал и молчал!
— А что должен был сделать? Скупить билборды и сообщить всей Москве?!
Жена, конечно, удивляла порой своей наивностью и страстью к справедливости. Да, так бывает, и нечего шум поднимать. Это не наша семья. Они в своей сами разберутся.
— Не знаю! — и села на кровать. Так растерянно смотрела вокруг. — Я просто в шоке… — тяжело сглотнула. — Мне казалось, что он любит Полину.
— Он любит. Я тоже так думаю.
