— Ты думал о нас? — спросила хрипло. — Хотя бы иногда?
Он молчал. Долго. Это было ответом.
— Я запрещал себе. Когда накатывало — глаз страшно дергаться начинал, ты знаешь. Пил антидепрессанты, представляешь? Я подавил все чувства к тебе. А о сыне… Нет, о нем не думал. Вообще. Я не хотел его. Я боялся, — его голос глухими солеными каплями падал на мои кровоточащие раны. Правда всегда такая тяжелая. — Прости меня, Геля. Не знаю, возможно ли это, но прошу.
— Тим, почему Марьяна? — я продолжала делать себе больно.
— Почему именно с ней? Почему тогда… Сразу после развода… Часа не прошло… Почему она… Даже жениться на ней собирался…
— Я не собирался, — опять этот усталый тон. — Я виноват, что позволил ей быть рядом тогда. Так злился на тебя. Так больно, что ты уходила. Что не выбрала меня. И тут она… — голос стал злым. — Люблю, на все готова, — повторял, очевидно, ее слова. — Я хотел сделать больно тебе, Геля. Это было один раз. Только тем вечером. Больше никогда к ней не прикасался.
Я плакала.
Тихо и горько. Вроде бы все это знала, но у предательства нет срока давности, особенно когда любишь. А я люблю. Глупо отрицать. Люблю мужа.
— Она уверяла, что будет ждать меня хоть всю жизнь. Но ты же меня знаешь: если я желаю, то желаю сразу. Если не хочу, то скорее рак на горе свистнет.
Я молчала. Тимур тоже.
— Я могу войти? — услышала тихое.
— Я хочу побыть одна…
Он тяжело поднялся, схватил только галстук и дипломат.
— Завтра у меня командировка. Егора отвезу в садик и улетаю.
Вернусь через три дня.
Через минуту на моем пороге были цветы и украшение.
— Гель, я знаю, что это не вовремя, но… — и ушел.
Утром я проводила сына и мужа. На Тимура смотреть избегала, прикасаться тоже. Я не знала, что чувствую. Вчерашний разговор дался с трудом. Я верила мужу, но от этого не легче. Внутри мрачная подавленность, и я не знала, куда она меня приведет. Но чемоданы разобрала. Наш год еще не закончился.
Вечером свекровь заехала. Она стабильно пару раз в неделю навещала Егора.
Ну и выручала, если я из садика не успевала забрать. Сегодня Ольга Сергеевна задержалась дольше обычного. Не ушла, когда я сына пошла укладывать. Ждала меня.
— Гель, мне нужно поговорить с тобой.
Мы устроились в гостиной. Шрек на страже своего маленького хозяина. Я не знала, что свекровь хотела рассказать, но выглядела она взволнованной.
— Ангелина, не думай, что пытаюсь оправдать сына… — неожиданно произнесла. — Тимур просто испугался.
