— Если мы най… — нет, не если! Когда мы найдем. Мы обязательно найдем! — Когда появится подходящий донор, что дальше?
— Дальше — пересадка.
— Риски? — спокойно спросил. Это спокойствие съело добрую половину моих нервных клеток.
— Реабилитация, — ровно ответил Ренат Оскерович. — Она важна не меньше, чем выбор донора и сама трансплантация. У нас девяносто процентов удачных пересадок костного мозга. Но реабилитация тяжелая. У нас есть специализированные центры, но, если есть возможность, я бы советовал обратиться в клиники Израиля с огромным опытом выхаживания юных реципиентов.
— Возможность есть, — проговорил я. — Давайте начнем.
— Прежде чем ехать, нужно стабилизировать Егора. И поиск донора. Это не делается за считанные дни, сами понимаете.
Да, я понимал. Но будем надеяться, что либо я, либо Ангелина подойдем. На кого еще надеяться, если не на нас с ней.
— Пока могу поделиться контактами клиники в Тель-Авиве. Один из наших лучших онкогематологов уехал туда и успешно практикует. Пообщайтесь, послушайте, решите…
— Привет, — я сидел возле постели Егора.
Геля отлучилась в ванную. Мы оба испытывали сильный мандраж. Она узнала, что не может быть донором. Ее фенотип не совпал на необходимом уровне. Только пятьдесят процентов, этого недостаточно. Поломки в гене нет ни у нее, ни у меня. Просто Егору не повезло. Так тоже бывает. Природа иногда проверяет нас на прочность.
Мои результаты еще изучались. У нас с сыном максимальная тканевая совместимость, но поскольку ошибка в нашем случае — большой риск, меня попросили сдать еще несколько пробирок.
Мы верили и надеялись. К сожалению, найти подходящего донора очень сложно. Нам повезло, если совпадение подтвердят. Увы, но никакие деньги не могут купить «генетического близнеца». Но у меня хорошие шансы им стать. Правда, надеюсь, сын будет умнее меня.
— Пап, а кода ми дямой? Я утал лезать.
— Егоркин, — гладил его маленькую ручку, — мы обязательно вернемся домой, но скоро мы полетим на самолете. Помнишь, ты ведь хотел?
— Дя! — обрадовался, но быстро погрустнел.
Я провел в этой больнице неделю и видел много. Очень жаль, что больным детям приходилось так рано взрослеть. Вот и у моего сына такой осознанный, понимающий взгляд. — А тубочки убилут?
— Пока нельзя, сынок. Они тебе помогают.
— Я боею? — спросил доверчиво и просто.
— Ты выздоровеешь. Обязательно. Мы еще летом будем бегать с мячиком по нашему газону. И бассейн построим. Как у твоей невесты Ксюши.
— Она ме ни невета! — нахмурился.
