По карапузам-друзьям соскучился! — Свекр?! — ошеломленно нажала на замок, чтобы впустить его во двор. — Виктор Павлович, — сухо кивнула, встречая его на крыльце. Стоит ли говорить, что этот мужчина даже слова поддержки не высказал. Ему долгие месяцы было плевать… Хотя нет, его раздражало, что Тимур выбрал нас, а не отца с мечтами о большой политике для сына.
— Здравствуй, Ангелина, — тон сух и деловит, взгляд нейтрально ледяной. — Я за Ольгой. Где она?
Я только вздернула бровь. Он приезжал каждый день и пытался вернуть жену домой.
Ольга Сергеевна с той же периодичностью слала его лесом. Она обрела голос, а ее мнение набрало силу, и расставаться с ними она не хотела.
— Вон, — кивнула за спину, услышав, как позади залаял Шрек. Собрались наконец-таки!
Виктор Павлович в лице поменялся: смотрел на внука во все глаза. Он же Егора не видел ни разу. Копия Тимура. Чудесный, бодрый, игривый и нежный мальчик. Мы его все обожали. Мой папа вчера плакал, обнимая единственного внука, а с Тимуром они зарыли ружье (да-да, у них именно ружье) войны окончательно.
А второй дед истуканом жил, да ледяной стеной собственной исключительности наслаждался. Что же, его выбор. Пусть чахнет над златом и родословной, с которой стерты все пятнышки, портившие идеальную картину.
— Виктор, опять? — свекровь вздохнула и, взяв в одну руку внука, в другую поводок от Шрека, вооружившись гордым взглядом, прошла мимо. — Нам не о чем разговаривать. Только в присутствии адвокатов."
"Свекр следил за каждым ее движением, провожая вполне себе стройную и привлекательную женщину тоскливым взглядом.
Для своего возраста моя свекровь великолепно выглядела! Уверена, отбоя в молоденьких красотках, готовых ублажить богатого папочку-министра, не было. Да и внешний генофонд у Мантуровых шикарный! Виктору Павловичу шестьдесят три, а выглядел вполне импозантно. Стариком язык не поворачивался назвать. Но продажная любовь не грела душу, не лечила от болезней, не приносила чай в кабинет и не клала голову на плечо, показывая, что ЕЙ не все равно.
Он потерял ЕЕ. Женщину, которая много лет жила для него, поддерживала, хранила верность, отдавала свою любовь. А для кого жил он? Я верила, что свекр любил жену, но это то самое эгоистичное чувство, когда больше получаешь, нежели даешь взамен. Это всегда был неравноценный обмен.
— Виктор Павлович, — позвала, чтобы привлечь его внимание, — думаю, на чай вы не останетесь: вам не нужно, да и мне без радости.
