Наш мир слишком жесток к тем, кто отличался от нормы. Да, я собирался поступить малодушно и трусливо, как сделал однажды, когда развелся с беременной женой. Но хотя бы честно. Я не был готов к испытаниям инвалидностью. Но сейчас хотел стать папой Егору. К отцовству я давно стремился. Я искренне желал, чтобы у нас с Гелей были дети.
— Все сказал? — почесал затылок тесть. Я осторожно кивнул. Он нырнул в гараж и вышел с… ружьем. Отлично ты зашел, Тимур Викторович, иронизировал относительно себя. — Держи, — бросил мне жестяную банку из-под тушенки и скомандовал идти на задний двор.
Я был спокоен, хотя ситуация могла оказаться патовой: три года прошло, и я не мог дать руку на отсечение, что тесть не слетел с катушек. Возможно, через минуту мои мозги украсят роскошные розовые клумбы тещи. Хорошо, кстати, цветут.
Я поднял банку над головой, максимально пряча пальцы. Смотрел прямо и твердо.
— Папа! — выстрел совпал с испуганным возгласом. Банка отлетела под натиском пули, моя голова не превратилась в месиво, а Ангелина выглядела ошарашенно взволнованной.
Красивая. Женщиной стала.
— Папочка, ты что? — его обняла. — Не нужно из-за этого…
Я-то думал, что за меня испугалась. Но я всего лишь «этот».
— Повезло тебе, Тимурчик, что не ссыкун. Но смотри, — погрозил пальцем, — еще раз и отстрелю яй… — на дочку взглянул: видимо, выругаться хотел, но передумал. — В общем, евнухом станешь.
— Пап, иди в дом, — мягко погладила его по плечу. — Мама с Егором сейчас прибегут на шум. Не нужно им видеть.
Тесть осмотрел нас, рукой махнул и велел кричать, если что.
Ружье-то при нем.
— Уходи! — бросила, круто развернувшись. — Зачем ты пришел ко мне домой! Тебя звали?! — ругалась, но не на повышенных.
— Ты решила?
— Решила.
— И?
— Давай не сейчас, — постоянно бросала взгляд на дом. Боялась чего-то. — Давай встретимся…
— Пообедаем у меня в отеле. Нам нужно приватно поговорить.
— Хорошо, — согласилась рассеянно. — Уходи…
Я услышал детский смех и замер. К нам бежал Егор. Сын.
— Мамя, а ты де ыла? — проглатывал звуки и буквы, но понять можно.
— К тете Алене ездила. По делам… — и мне одними губами: уходи. Но я хотел видеть сына! Познакомиться желал!
— А пасивец тут, — сын повернулся и бросил на меня подозрительно грозный взгляд и губу смешно отклячил. Я сдержал улыбку. Смешной мальчуган.
— Я не паршивец, — произнес примирительно. — Я твой…
— Пожалуйста, уйди сейчас! — прервала Ангелина. — Потом… Дай время.
Мы мерились взглядами с минуту. Егор занервничал в тон матери.
