(Не) твоя жена

Куда идти? Кому верить? На кого полагаться? Я настолько растеряна, что отказываюсь принимать решения. Мне хочется забиться в угол и зажмуриться, а когда открою глаза, то все исчезнет. Все решится, встанет на свои места, и боль уйдет.

Слышу, как дверь открывается, но боюсь открыть глаза. Мне страшно, что это доктор с плохими новостями. Я не готова больше их принимать. Задерживаю дыхание, когда слышу приближающие шаги, ладошки потеют.

Но что-то идет не так. Я чувствую, как кто-то приближается очень близко, шорох одежды…

Запах.

Я чувствую его запах.

Такой тяжёлый, горький, обволакивающий."

"Распахиваю глаза. Эмин сидит передо мной на корточках, заглядывая в глаза. Уставший, вымотанный, тоже не спал этой ночью, впервые не идеальный, немного растрёпанный, под костюмом мятая рубашка. Накрывает своей ладонью мою руку на подлокотнике. Хочу вырваться, но он не отпускает.

Мы молчим несколько минут, смотря друг другу в глаза. Именно в эту минуту я понимаю, что не просто привязалась к Эмину и приняла все как должное.

Я полюбила его. Вот такого циничного, властного, давящего, где-то эгоистичного. И больно мне было не час назад, а именно сейчас. Мучительно. Невыносимо.

— Позавтракаем? — так просто предлагает он. Мне хочется сказать «нет», но я киваю. Спрятаться не получится, нужно поговорить и узнать всю правду, как бы больно ни было. Эмин поднимается и протягивает мне руку, не подаю ему ладони, встаю сама. Его касания невыносимы, они кажутся фальшивыми.

Оглядываюсь, убеждаясь, что мама спит, и выхожу с мужем в коридор.

Мы так же молча спускаемся вниз, выходим на улицу, переходим дорогу и заходим в кафе. Простое уютное место с ранними завтраками. Садимся за дальний столик. Заказываю себе большую чашку какао и булочку с кремом. Хочется окунуться в детство и решить все проблемы сладким. Эмин берет просто эспрессо. Снова молчим. Я смотрю в окно, он – на меня. Чувствую его взгляд. Очень тяжёлый взгляд, давящий.

— Я разговаривал с лечащим врачом.

Стояние твоего отца стабильное. Он пережил ночь, и есть шансы.

— Шансы на что?! — резко оборачиваюсь к нему. — На инвалидность? Зачем ты это сделал? — мое патологическое спокойствие сменяется яростью. — Ты не выполнил часть сделки. Не отдал за меня отцу то, что должен.

— Алина, — выдыхает. Нет, в его взгляде нет сожаления или раскаянья. Там просто усталость.

— Не нужно ничего говорить. Ты тот, кто есть, и другим не станешь, иначе это будешь не ты.