Не ты

Вот кому приходилось действительно х*ево.

На душ у Богатырева ушли сорок минут и последние силы. Думал, не уснет, но вырубило в момент. Утром проснулся под ор телефона. Пошарил на полке рукой, хотел уже отключиться, но взгляд зацепился за фото Маши, которое он поставил на входящий. Сердце ёкнуло — принимать или не принимать вызов. Он так и не нашел слов, которые бы объяснили хоть что-то! Мазнул пальцем по сенсору. Оказалось, что Мура не злилась. По крайней мере, он не обнаружил злости в ее голосе, как в тот ни вслушивался, в надежде услышать хоть что-то.

Голос ее «мужика» услышать, если уж говорить начистоту… Сева хотел понимать, с кем ему придется тягаться. Знать врага в лицо, но тишина на заднем плане их разговора ничуть тому не способствовала."

"С чего он вообще решил, что они провели ночь вместе? Ведь если все, что ему удалось узнать о Машке, правда, то ни о каких ночевках и речи не могло быть. Вряд ли Муре такое было позволено.

Сева спустился с постели, шипя обработал ссадины на культях и надел протезы.

Когда это дерьмо с ним случилось, он мечтал о том, чтобы вновь отливать стоя, как все нормальные мужики. Он рыдал, как сопливая девчонка, из-за невозможности сделать это! Он вздернуться хотел… И сейчас возможность стоя пустить струю стала его маленькой каждодневной радостью, которую могли бы понять только те, кто прошел через то же, что и он сам. Да, отливать стоя — счастье!

Приведя себя в порядок, Сева спустился вниз. Мать нашлась в кухне.

— Эй, ты что здесь делаешь?

— Пытаюсь приготовить завтрак.

— Завтрак? — моргнул Сева, замерев с банкой спортивного питания в руках. Как только у него появилась такая возможность, Богатырев возобновил тренировки. У него не было половины тела, но это не означало, что его оставшаяся часть не могла выглядеть хорошо. Возможно поэтому протезы и стали тереть — он хорошо раскачался за последнее время.

— Да! А что не так?

— Никогда не видел, чтобы ты готовила.

И правда. Не было такого на его памяти. Его мать больше по салонам красоты да фитнесам всяким специализировалась.

Нет, она не была плохой, просто… в какой-то момент нянек в жизни Севы стало гораздо больше, чем матери.

Вика нервно бабахнула сковородкой по столу и, опершись о столешницу, низко опустила голову.

— Извини меня… Я… я была дерьмовой матерью для тебя.

— Только потому, что не пекла мне блинчики? Да, брось. Вполне возможно, что этим ты спасла мне жизнь, — пошутил Сева, слизывая йогурт с ложки.