(не) Верю

 — «Завоюем ее?»"

"Следующей точкой назначения стал ресторан, где я встретился с представителем местной власти. Седой полноватый мужчина оставил у входа охрану, мои парни без пафоса растворяются среди гражданских и это гораздо эффективнее, но у него статус. У меня тоже, только понимание обеспечения собственной безопасности у нас разное.

— Расскажи мне, — прошу его, попивая холодный апельсиновый сок. После недельного запоя на алкоголь я пока смотреть не могу, не то, что пить. — процедуру покупки и оформление передачи здания детскому дому, — мужчина удивленно приподнял бровь.

Он рассказал все нюансы, так же про спонсорскую помощь, как ее правильно проводить, что афишировать, а что лучше нет. Обещал со своей стороны посодействовать быстрому оформлению нужных бумаг, как только я найду то, что будет соответствовать всем установленным регламентам и санитарным нормам.

Пожав друг другу руки, мы разошлись. На сегодня осталось еще кое-что, что обязательно надо сделать.

Я приехал к дому, где сейчас Анюта снимает квартиру, поднялся на нужный этаж и тихонечко просунул в дверь сложенный пополам листок. Услышав легкие шаги с той стороны двери рванул вниз, как ребенок, позвонивший в соседский звонок ради забавы.

Пара щелчков. Ее стройная тень появилась в треугольнике падающего на лестничный пролет света. Прижался к стене этажом ниже, закрыл ладонями рот, чтобы не выдать себя дыханием.

— Я подумаю, — сказала в пустоту любимая девочка и захлопнула дверь.

Глава 55. Новые границы. Отец

Аслан.

«Подумаю»…

Еду домой и улыбаюсь. Думай, малыш, я буду ждать.

Уже подъезжая к дому руки сами выкрутили руль на другую дорогу.

Ночной тишиной встретило меня большое ухоженное кладбище. Сторож удивленно высунул голову, но увидев, что это не хулиганы или бомжи, устроился в своем пошарпанном кресле перед телеком.

Словно ведомый за руку, прошел по аккуратной аллее. Пару поворотов, снова прямо, направо и памятник из красного гранита с фотографией сурового Ленара Амирова оказался прямо передо мной.

Ухоженная могилка без оградки, свежие цветы в керамической коричневой вазе. Рядом скамейка, но я не стал садиться. Подошел ближе, провел пальцами по теплому камню. Сердце трепещет при взгляде на человека, которого я практически боготворил и боялся.