(не) Верю

Муж приоткрывает рот, впуская мой язык к своему, и они танцуют, сгоняя кровь к низу живота.

Чувствуя, что Аслан вот — вот кончит, замедляюсь, он стонет и тихо смеется. Его член напряженно постукивает по стенкам влагалища, требуя вернуть заданный темп. Руки любимого требовательно давят на бедра, но я не поддаюсь. Жду, когда мой нетерпеливый, соскучившийся мужчина чуть остынет.

А еще я вижу, что ему нравится эта игра. Муж не сводит с меня горящего взгляда, скользит ладонями по телу, напрягает мышцы в паху, чтобы чувствовать меня сильнее.

Я отвечаю, обволакиваю его, сдавливаю, двигаюсь.

— Да, моя маленькая хулиганка. Вот так. А лучше… — роняет меня на простыни, чтобы тут же поставить на колени упирая ладонями в спинку кровати. — Попалась? — пальцами ловит клитор, размазывает по нему влагу нашего общего возбуждения и жадными толчками таранит мое тело. — Скажи, если будет больно, — просит. Согласно киваю и чуть прогибаюсь в спине.

Меняя темп, покидает мое тело почти до конца и так же до упора его заполняет, затем вжимаясь и двигаясь мелкими толчками Аслан не прекращает больше ни на секунду.

Одной рукой муж держит мою грудь играя с соском, второй все интенсивнее перебирает остро чувствительные складочки между расставленных ног.

У меня дрожат колени, а мышцы сокращаются крупными спазмами разнося по телу феерическое удовольствие.

— Ты прекрасна, — щекочет любимый мое ушко, еще сильнее прогибает в спине. Ставлю руки на подушку оттопыривая, приподнимая попку выше.

Последний удар его бедер.

Муж давит низом живот на мягкие полушария, хрипит заполняя спермой мое лоно. Мы сокращаемся в агонии яркого оргазма, от переизбытка эмоций, наполняющих нас. По моим щекам текут слезы.

Я плачу и не понимаю от чего: от удовольствия, снова смешанного с нотками боли и грусти, но все равно потрясающего, родного. Или от того, что не смогла продержаться дольше, отдалась мужчине, предавшему меня.

— Я же просил сказать, если будет больно, — слышу, как сквозь вату, голос мужа.

Аслан уложил меня на спину, улегся сверху перенося вес на согнутую в локте руку.

— Анечка, — обеспокоенно разглядывает мое лицо.

— Это пройдет, — улыбаюсь сквозь слезы чувствуя, как бедра становятся липкими.

— Мне надо в душ.

— Не надо. Позже, — целует. — Не плач, я прошу тебя. Больше не трону. Ты не готова, — заявляет он.

— Ас, ты не понял, — пытаюсь объяснить."

"— Не дурак, Анют, я все прекрасно понял. Соскучился просто дико.