—Телефон дал мне, быстро, — повторяю без доли нежности, ведь на сантименты и прочее времени нет. —Быстро, а то я буду долбить тебя, пока ты не исполнишь просьбу.
Мои догадки скорее взорвут мне мозг! И что бы там Леша не предпринимал, кажется, он заигрался!
—П*здец, ты мозг насилуешь без смазки!— закатывает глаза и разворачивает меня спиной к себе, подталкивая ко входу.
—Я хочу поговорить с Архангельским, — прирастаю к земле намертво, отмахиваясь от загребущих рук. Мекс со злости фыркает, чертыхается, а затем на часы смотрит.
На лице ноль терпимости, игривость как корова языком слизала. Так-так, он догоняет, что происходит, но прикидывается шлангом.
—Да не возьмёт он трубку сейчас, давай сначала к брату, потом уже все остальное.
—Мекс, дай мне…— пытаюсь сказать вежливо. Правда, я старалась, но этот шкаф все портит!
—Ну, предположим, я тебе не дам, потому что мне царь-батюшка причиндал оторвёт, и вообще каждому давать — поломается кровать. Хотя секс я люблю, не спорю.
До меня с опозданием заходит плоская шутка, а когда я в полной мере осознаю ее, тут же взрываюсь окончательно.
Толкаю от себя махину под два метра ростом, но в итоге сама назад отскакиваю по инерции. Тело вибрирует от напряжения…
—Ты вообще охерел, ясно тебе?! Шутит он со мной, я тебе что сказала?!
—Так, короче, я на эту херню не подписывался. Мне все вокруг только то и делают, что мозги сношают. Давай быстро иди к брату, а я пока сам позвоню архангелу. Он с тобой свяжется! Задолбали эти свистопляски!
Это звучит грубо и звучит уже так, что я не решаюсь на дальнейший диалог, очевидно, бессмысленный.
—Пошла вперёд!
Рычит и ведёт меня за локоть вперёд, а у меня ладошки покрываются липким потом. Вот же ж!
К Игорю захожу как на иголках, а он, наоборот, расслаблен и слишком спокоен.
—Привет, — звучит от него как обычно, и только глаза потухшие и не выражают никакой жизни.
Естественно, блин, этот же у нас решает за других. Ещё один мужик на максималках.
—Ну привет. Значит так, с Венерой поговорить немедленно.
Просить прощения и в ногах валяться, и молись, слышишь меня? Молись, чтобы она тебя простила, потому что в ее положении даже от счастья плакать нельзя, не говоря уже о других недоповодах! А тебя, даже несмотря на то, что ты мне брат, мне хочется за причинное место подвесить и крутить солнышком, — вызверяюсь на него, продолжая словесный понос. Что ни говори, а со спецназом взрываться куда продуктивнее, он мой огонь перенаправляет в другое русло.
