Мысленно прикрыв ширму перед бесконечным потоком рассуждений, я захожу во двор довольно богатого дома, где все напоминает о предстоящем торжестве. Мне эти западные веяния, когда даже свадьбы устраивают не в ЗАГСе, а на выезде, непонятны. Может потому, что я вообще к торжествам отношусь ровно.
Считаю, что лучше бы поехать куда-то. На своей собственной я даже быть не хотел, к примеру. Толкал Риту к путешествию, но вместо этого мы вбухали все в вечер, после которого воспоминаний не осталось, потому что я ужрался в слюни.
А так хоть бы мир посмотрели, как по мне. Но спорить с…хм, женой, было сложно, проще вырубить себя о бетонную стенку с разбегу.
—Архангельский, какие люди и без охраны? Где красавица твоя? — слышится за спиной, и я оборачиваюсь, натыкаясь взглядом на генерального прокурора. Единственный непредвзятый парень в судейской системе, которого я знаю. Молодой и гонор имеет такой, будто бы он президент.
—Арест, здравствуй, — фамилия у него под стать должности, не иначе. Ударение на первый слог, правда, но многие все равно выкручивают на свой манер.
—Дома осталась, плохо себя вела.
—И ты ее наказал. Да? — ухмыляясь, продолжает он, явно понимая реальное положение вещей.
—Именно.
Я кладу букет на стойку, где уже разложены подобные моим цветы и поворачиваюсь к старому знакомому. Наше с ним знакомство — это пиздарики, как любят говорить мои парни, потому что я задержал его будущую жену.
Неплохо, да?
С тех пор утекло много воды, а мы смогли найти общий язык достаточно для того, чтобы не стать злейшими врагами на всю оставшуюся жизнь.
Болтаем о том и о сем, когда Арест толкает меня и говорит едва слышно, всматриваясь мне за спину.
—Ну ты смотри, какую красотку урвал, молодец Серый, — довольно восторженно говорит он, а потом слышится трель мобильного, на что Верес тут же откликается. —Да? Что случилось? — Арест уходит, а я поворачиваюсь, чтобы столкнуться взглядом с другом. Киваю и криво улыбаюсь, а затем замечаю его избранницу.
Веду от ног с вырезами по обеим сторонам, отмечая слишком знакомые мне коленки и икры.
Сглатываю слюну, понимая, что это очень даже красиво. Слишком.
Веду вверх по талии, задерживаюсь на груди, отмечая сдержанный тут вырез, на что рождается сожаление. Мысленно отвешиваю себе оплеух и наконец-то замечаю лицо.
То, что буквально пару часов назад стояло перед моим, когда я грубо входил в манящее и такое податливое тело. Срывал крик с алых губ, впивался в них, слизывая неуверенность и кротость. Растирая невинность по телам.
