( Не) верный муж (СИ)

Еще вчера хотел, и, если бы кто-то не выпендривался, помирились бы ночью, причем не один раз.

Странно, когда подъезжаю к дому, в окнах ни единого огонька. Хотя восемь вечера и на улице уже темно.

В груди шевелится нехорошее предчувствие.

Загоняю машину во двор, спешу в дом.

— Мария, дети? — зову их еще в прихожей.

И тишина…

Включаю свет, прохожу в гостиную. Тут ожидаемо пусто, как и на кухне. Вскользь отмечаю, что Мария даже не удосужилась вымыть посуду после завтрака. Все сгружено в раковину.

Да и хрен с ней, с посудой.

Сама-то где? Она по вечерам не гуляет, тем более не предупредив. Обычно ждет меня, что-то готовит, занимается детьми.

В груди неприятно екает.

Усвистала мне назло, что ли? Вот на кой так делать, а?

Оставляю цветы на столе в гостиной.

Поднимаюсь на второй этаж, захожу в спальню.

Она ожидаемо пуста.

Открываю шкаф, вешаю пиджак. Вскользь отмечаю, что одежда Марии на месте, хотя ее как будто стало меньше. Или так кажется?

И тут вижу на прикроватной тумбе красную пластиковую карту, которую выдал Марии на расходы.

Опять забыла, растяпа? С ней бывает. У нее, конечно, есть и своя, но несколько лет назад я привязал новую карту к своему счету и выдал ей. Так проще — не надо ничего никуда переводить, она тратит деньги с моего счета, и никаких проблем.

Рядом с картой лежит салфетка. На ней что-то нацарапано простым карандашом.

Поднимаю и читаю: «Пошел ты в жопу со своей картой».

Но все-таки не хочу продолжать с ней ругаться.

Как вчера не пойдет.

И как сегодня утром — тоже.

Надо нормально с ней поговорить, помириться. В конце концов, еще раз объясню ей, что у меня с Верой ничего не было. Уже сегодня хочу получить свой массаж, секс и прочее, что мне причитается. Мне это нужно после зубодробительного рабочего дня.

Прошу секретаря заказать цветы с доставкой в офис.

Еду домой с охапкой красных роз на пассажирском сиденье.

Безотказный вариант.

Обычно Мария, увидев меня с букетом, улыбается, тает и делает все что я хочу.

А я хочу! Ее губы, грудь, то, что она прячет под трусиками. Еще вчера хотел, и, если бы кто-то не выпендривался, помирились бы ночью, причем не один раз.

Странно, когда подъезжаю к дому, в окнах ни единого огонька. Хотя восемь вечера и на улице уже темно.

В груди шевелится нехорошее предчувствие.

Загоняю машину во двор, спешу в дом.

— Мария, дети? — зову их еще в прихожей.

И тишина…

Включаю свет, прохожу в гостиную. Тут ожидаемо пусто, как и на кухне.