( Не) верный муж (СИ)

Потом что-то решим с жильем…

— Что-то решим с жильем? — хмыкаю недобро. — То есть ты хотела сказать, я должен решить что-то с твоим жильем. Ты меня кидаешь вот так запросто, а я должен купить тебе новый дом? Так, Мария?

Ожидаю увидеть хоть зачатки совести в ее глазах. Но там одно сплошное упрямство.

Она отвечает мне четко и громко, будто много раз репетировала:

— Наш дом — это совместно нажитое имущество, Айк. Мы можем его продать и купить две квартиры.

О как. Я зарабатывал и я же должен продать, потому что ей приспичило разводиться.

— А жить ты на что собираешься? — интересуюсь с прищуром. — Детей растить? Или опять все я?

Мария смотрит на меня удивленно, хлопает ресницами.

— Ты не хочешь платить алименты на собственных детей?

— Не перекручивай, — осаживаю ее. — То есть ты уходишь от меня, даже не пытаясь ничего наладить, и я же должен обеспечить тебе комфортный уход, проживание. Так, да?

— Да, алименты, это то, что ты должен, Айк, — отвечает она, сузив глаза. — И жилье тоже.

Мне становится смешно от ее наивности.

— Э нет, Мария, так не будет. Джинн-Айк работает для тебя только при условии, что ты со мной. Если ты уходишь, волшебство заканчивается. Как тебе такой вариант? Не подумала об этом, да?

С хищным выражением лица наблюдаю за ее реакцией.

— Эти деньги не для меня, — пытается она отстоять свою позицию. — Это алименты на детей. Твоих детей!

— А зачем мне платить тебе алименты? — хмыкаю с откровенной издевкой. — Ты правда думаешь, я оставлю детей тебе? Ты мне нож в спину в виде развода, а я тебе ковровую дорожку в новую жизнь? Хрена с два, ясно?

— В смысле? — пищит она и подскакивает с места.

Про детей я ляпнул сгоряча, это да. Однако вижу, как ее это задевает.

Что ж, милая, не понимаешь по-хорошему, будет по-плохому.

По-плохому я тоже отлично умею.

— Я не только буду претендовать на опеку, но и получу ее, — говорю с нажимом. — И от меня тебе не достанется ни гроша.

Внимательно слежу за ее реакцией.

Идеальное время, чтобы сделать шаг назад.

— Садись на место, — командую ей.

Она слушается, снова опускается на стул напротив меня. Кажется деморализованной.

И я делаю тот самый шаг назад, что позволит нам сохранить семью.

— Слушай меня внимательно, женщина, — смотрю на нее строго. — Ты сейчас же забываешь всю ту хрень, которую мне наговорила.