Она обняла его на мгновение, и Лион улыбнулся.
Этим вечером Хартгеймы обедали в основном салоне на нижней палубе. Мужчины были в галстуках и смокингах, женщины — в роскошных платьях, купленных в лучших магазинах Лондона, Парижа и Нью-Йорка. Джастина вышла к обеду в своем любимом зеленом платье, так хорошо гармонировавшем с ее волосами.
Салон столовой блистал исключительным великолепием. Интерьер украшали деревянная резьба, натертая до блеска медь, хрусталь люстр и бра. Но главным достоинством помещения были пассажиры первого класса, которые, как сказочные видения, восседали за обеденными столами под ярким освещением.
После ужина пассажиры собрались в соседнем зале послушать музыку в исполнении корабельного оркестра, поговорить о делах, обменяться впечатлениями о плавании, завязать новые, весьма полезные знакомства. Деловой мир Старого Света был представлен здесь во всем своем великолепии. Светские неспешные разговоры плавали в воздухе, смешиваясь с душистым ароматом сигар, «Чивас ригаль» и прочих, не менее дорогих, напитков.
К немалому своему удивлению, Джастина поняла, что успела отвыкнуть от подобного времяпрепровождения в окружении столь блистательных особ. И хотя она быстро освоилась с непринужденной, своеобразной свободой Дрохеды и ее обитателей, привыкать вновь к несколько чопорному обществу оказалось гораздо сложнее. В конце концов Джастина даже почувствовала легкую скуку. В этих людях не было и капли той раскованности, с которой держали себя австралийские фермеры, несмотря на то, что состояние некоторых из них исчислялось суммами даже большими, чем у держащихся с непередаваемым достоинством окружавших сейчас ее людей.
Все они старались вести себя с такой важность, словно, по меньшей мере, обсуждали новый указ Ее Величества в палате лордов. Джастина никогда не могла понять, почему эти люди так любят подчинять себя условностям даже тогда, когда, казалось бы, для этого нет ни малейшей необходимости, а можно спокойно, расслабившись, отдыхать, получая наслаждение от великолепия морского путешествия.
В этом заключался некий парадокс, который заводил Джастину в тупик каждый раз, когда она размышляла о слишком явных нелепостях светского этикета.
От постоянных улыбок, щедро раздаваемых направо и налево, у нее довольно скоро заныли мышцы лица. «Странно, но в Лондоне подобного бы не случилось, — подумала она, продолжая мило улыбаться. — Как же быстро человек привыкает к смене обстановки...»
К концу вечера Джастина почувствовала безумную усталость.
