С трудом заставив себя открыть глаза после бурно проведенной ночи, Барбара кое-как набросила на плечи халат, сунула ноги в тапочки и поплелась к двери, отчаянно при этом завидуя Максу, который продолжал безмятежно спать, чему-то улыбаясь во сне.
— Кто там? — спросила она, подойдя к двери, еще не до конца проснувшись.
— Телеграмма, — послышался из-за двери бодрый мужской голос.
— Одну минутку, — ответила девушка и направилась обратно в спальню.
Она вновь вернулась к кровати, мимоходом взглянув на часы. Семь пятнадцать.
Господи! Надо же было в такую рань! Она так рассчитывала выспаться сегодня. Наклонившись над Максом, девушка тронула его за плечо и сказала:
— Макс, проснись.
Он что-то неразборчиво пробормотал, перевернулся на другой бок и вновь засопел, даже не открыв глаз.
Барбара потрясла его за плечо более настойчиво:
— Макс, проснись. Там в дверь звонят. Говорят, что нам телеграмма. Открой, пожалуйста.
Лишь со второго раза Макс заставил себя открыть глаза и переспросил непонимающе:
— Что?
— Открой.
Там звонят, говорят, телеграмма.
— А... сейчас... — ответил Макс, все еще находясь в довольно крепких объятиях сна. Поднявшись с постели, он, пошатываясь и зевая, отправился открывать дверь.
«Боже мой, я совсем становлюсь ненормальной», — подумала девушка. В последнее время почему-то тревожное чувство не покидало ее. Во всем ей мерещилось что-то страшное и опасное. А сейчас, когда из-за двери раздалось одно единственное слово — «Телеграмма», — она почему-то побоялась сама открыть дверь.
«Насмотришься всех этих фильмов по TV, почитаешь колонку происшествий в газетах... Там только и пишут о том, что, вот, убили человека, выманив из квартиры какой-нибудь ерундой вроде: “Телеграмма”, или “Ваши покупки”, или еще “Пиццу заказывали?”, — подумала она. — Ради чего? Двух десятков долларов да старого телевизора?»
Девушка снова забралась под одеяло, которое до сих пор хранило тепло человеческих тел, и стала ждать Макса. Когда он вошел, она подняла на него взгляд и, увидев в его руках сложенный пополам белый листок, сказала с облегчением:
— Надо же, действительно, телеграмма.
И что в ней?
Послание это не вызвало у Барбары чувства тревоги. Если бы в ней было что-нибудь страшное, то Макс не вошел бы в комнату с такой широкой улыбкой на губах.
— Так что в ней, Макс?
— У нашей дорогой мамы послезавтра премьера, и нас с нетерпением ожидают в Лос-Анджелесе. Билеты, кстати, уже заказаны.
— Замечательно.
