— Не молчите же! Говорите! Что-нибудь с Максом? Скажите же мне наконец! Я должна это знать!
— Пока ничего нельзя сказать с уверенностью, — ответил рыжий ирландец с нашивками сержанта на форменной рубашке, сидящий рядом с водителем. — В одном из цехов мясоперерабатывающей фабрики, расположенной в пригороде, было обнаружено тело мужчины, подходящего по описанию на вашего... — он замялся, подыскивая слово, — вашего друга. Нужно провести опознание, и мы хотели бы попросить вас проехать с нами в клинику. Если вы, конечно, в состоянии.
— Да, конечно, — устало, сразу севшим голосом пробормотала девушка. — Вы можете располагать мною.
Сержант дал водителю знак трогаться с места, и машина плавно покатила по улице.
Пока они добирались до клиники, Барбара пыталась уговорить себя, что это, конечно же, ошибка, такого просто не может быть. Ведь жизнь ее только начала налаживаться, входить в нормальный ритм. Сегодня они собирались пожениться. Неужели в такой день могло произойти что-нибудь страшное?
Это были уговоры тонущего.
Безумная надежда, что вот-вот весь этот кошмар закончится, и она проснется в своей постели, а рядом, вытянувшись, будет спать Макс. Ее любимый Макс. «Друг», как сказал этот рыжий ирландец в полицейской форме.
Подъехав к больнице, машина остановилась. Сидевший рядом с Барбарой полицейский вышел из машины и помог выбраться из салона девушке. Они прошли в приемный покой, где их встретил врач и, сухо поздоровавшись, пригласил следовать за ним. Он повернулся и быстро зашагал по длинному полутемному коридору, а девушка и патрульный направились следом.
Они продвигались по одинаковым, как близнецы, слабо освещенным длинным коридорам, и Барбаре казалось, что путь этот никогда не кончится. У нее создалось ощущение, что она вместе с этими людьми идет по какому-то длинному бесконечному лабиринту, из которого просто нет и не может быть иного выхода, кроме смерти.
Время от времени девушка беспомощно оборачивалась, словно пытаясь найти какую-то поддержку в могучем ирландце-патрульном, но тот ни разу не взглянул на нее.
Он был напряжен и глядел только перед собой или в какую-то точку на стерильно голубой, обтянутой халатом спине врача.
Через пару минут они, наконец, оказались у расположенного в правом крыле клиники морга. Доктор, пройдя внутрь, жестом пригласил их последовать за собой. В комнате, куда они попали, было холодно. Идеально чистые белые стены и белый потолок казались неестественно яркими, режущими глаз в свете люминесцентных ламп.
