— Два этих осла только и ждут случая, чтобы натравить остальные семьи на нас. Ведь в таком варианте большую часть наших территорий они просто-напросто подгребут под себя, и нам придется воевать еще и из-за этого. А другие семьи в этом случае поддержат их. Никому не нужна война. Ты отдал соответствующие распоряжения?
— Я взял на себя эту ответственность, Джа-. копо. Мы используем кое-кого из их «канареек»1."
"— Хорошо, — дон прикрыл глаза. — Что-нибудь еще, Винс?
— Да... но это очень деликатная тема... Я не знаю, стоит ли.
.. — замялся Луччи.
— Говори, Винс, не бойся. Сейчас не до условностей. Так что давай.
— Гарри... — Луччи назвал лишь имя, стараясь смягчить реакцию дона.
— Что?
Салотти напрягся. Пальцы сильнее сдавили подлокотники кресла.
— Видишь ли, он начинает меня беспокоить.
— В чем дело? — нахмурился дон.
— Ты говорил с ним?
— Нет.
— Твой сын очень переживает из-за этой девчонки, Барбары.
— Это я и так знаю, Винс. Он будет переживать еще несколько лет. Какое это имеет значение сейчас для нас?
— Видишь ли, один из наших ребят разговаривал кое с кем из парней Тоцци.
..
— Что? — глаза дона сузились, превратившись в узенькие щелки, в которых недобро тлели угольки злобы и страха. — Что случилось?
1 «канарейка» (слэнг) — доносчик, наушник.
— Они приставили своего человека к Гарри.
— Какого дьявола? Ты знаешь, кто он? Перережьте ему глотку и спустите труп в Ист-ривер.
— Подожди, Джакопо. Успокойся. Все не так просто. Убить их человека, все равно что открыто развязать войну.
Сейчас мы не можем себе этого позволить. Потом, когда все уляжется, я прикажу сделать с этим сукиным сыном все, что ты захочешь. Но не сейчас.
— Ладно, что ты думаешь по этому поводу?
— Никто не может ручаться за то, как поведет себя Гарри после того, как узнает о смерти сестры этой девчонки. Я думаю, что он обо всем догадается и помчится искать свою Барбару. Таким образом, Тоцци получит отличный козырь.
— Гарри не найдет ее, — усмехнулся Салотти. — Ее уже никто никогда не найдет.
На всякий случай я оставил в Провиденсе Тони. Ты же знаешь Тони?
— Конечно, но не будет ли поздно? Ведь семьи знают, что «невеста» Гарри уже мертва.
— Совершенно верно. Можешь считать, что Барбара тоже мертва! — усмехнулся Салотти.
— Отец!!!
Джакопо и Винцент вздрогнули и, как по команде, обернулись. В дверях, бледный и взъерошенный, стоял Гарри. Глаза его сверкали бешенством.
— Что ты только что сказал, отец? — воскликнул Гарри.
