Данное обстоятельство, по вполне понятным причинам, вызывало не меньший энтузиазм, чем свадьба Джастины."
"Через десять дней после четвертой, и последней, операции Пэтси выписали из клиники. Доктор с большим удовольствием сообщил ему и всем остальным, что они могут принять в свои объятия настоящего, полноценного мужчину. Пэтси просто рвался вернуться домой. Ему не терпелось самому сообщить обо всем родственникам. Буря эмоций, бушующая в его душе, требовала выхода. Поэтому, поблагодарив доктора, Джастина и Лион сказали, что он теперь для них, как родной человек, чем заставили старика прослезиться.
Они увезли Пэтси, который уже пытался, хотя и с некоторым трудом, но и с большим энтузиазмом, ходить самостоятельно.
Спустя два дня доктор заехал, чтобы посмотреть, как чувствует себя его пациент. Пэтси шел на поправку не по дням, а по часам. Доктор рассказал ему и Джас тине, как необходимо питаться, выписал лекарства и строго-настрого приказал делать оздоровительные упражнения. Джастина заверила его, что будет тщательнейшим образом следить за тем, чтобы все его предписания неукоснительно выполнялись.
Доктор остался доволен.
Джимс на радостях пригласил его поехать с ними в Дрохеду и быть гостем на их с Мэри свадьбе.
Старик очень растрогался:
— Я бы с радостью, дорогие мои, но вторая отлучка за последние два месяца очень скажется на моих пациентах. Я вас от всей души поздравляю, желаю вам счастья, а самое главное, поскольку я доктор, здоровья, но, к сожалению, вынужден отказаться от вашего приглашения.
Пообещав заехать еще, чтобы проведать Пэтси, попрощавшись, Ярокер уехал к себе в клинику.
Вскоре из Дрохеды пришла телеграмма, в которой сообщалось, что последние приготовления к свадьбе приближаются к концу и молодоженов ожидают с нетерпением.
У молодых тоже было все готово. И Пэтси, наконец, получил разрешение лететь в Австралию.
* * *
Хотя Джимс и Мэри не хотели никакого грандиозного торжества, противостоять семье им не удалось. Свадьба получилась многочисленной и очень торжественной.
Сначала их в домашней церкви обвенчал джилленбоунский священник, а затем вся округа в течение недели праздновала это событие.
Родные Джимса приняли Мэри очень радушно.
Фиона сказала ей:
— Мэри, дорогая, ты — жена моего сына, и теперь здесь и твой дом, и твоя семья. Мы все были бы очень рады, если бы вы с Джимсом остались жить в Дрохеде. Разумеется, мы не можем настаивать, решающее слово остается за вами, но если вы предпочтете остаться, будет просто прекрасно.
