Мне всего несколько часов назад сообщили, что он жив. Я вообще не готова. Мне страшно. Мне не по себе. И… я безумно рада. Очень рада. Все смешалось.
Генерал понимающе кивнул.
— Так бывает. Жизнь настолько удивительна и непредсказуема. Иногда в ней случаются вещи похлеще, чем в самом неправдоподобном бульварном романе.
Зашел водитель с чашкой кофе и с сахарницей."
"— Простите, все по-спартански. Вам сегодня нужен отдых. Мы сделали все, чтобы не пронюхали журналисты, сдержали прессу. Официальная встреча будет другой.
Мы подготовили для вас номер в гостинице. Остановитесь там на сутки. Завтра будет тяжелый день.
— Я… я не могу так надолго, у меня сын и…
— Ну он же большой мальчик, ему уже почти семь, да?
— Большой… но он особенный ребенок, понимаете? За ним нужен уход и присмотр.
Я отпила кофе, обожгла язык и поставила чашку. Мне вдруг ужасно захотелось сбежать, уехать, забиться в угол, и тут же стало стыдно за свои мысли.
— Сама не знаю, что говорю. Через семь лет вернулся мой муж… а я…
— Я все понимаю.
Это неожиданно, это шок, это паника. Договоритесь с кем-то, чтобы побыли с мальчиком. Вы будете нужны майору эти дни и нам тоже. А… вот и машина подъехала.
Я вскочила, опрокинула чашку. Сердце начало колотиться с такой адской силой, что казалось, оно разорвет мне грудную клетку. Со двора слышно, как подъехал автомобиль. Бросилась к окну, не в силах удержаться.
Внизу несколько человек, встречают машину. Я впилась пальцами в холодный подоконник, до боли всматриваясь в полумрак, в подъездную дорожку, освещенную фонарями.
Большая военная машина остановилась неподалеку от входа в здание. Вначале вышли еще военные, затем открыли дверь. Я перестала дышать, мое сердце остановилось, пока он выходил. Вначале увидела ногу в солдатском ботинке и… сумку с красными полосками. В груди все сдавило, оцарапало, как до крови. Я всхлипнула, узнавая эти полоски. Мужчина спрыгнул на асфальт. Свет фонаря выхватил русые волосы, заросшее щетиной лицо, темный свитер и куртку, припорошенную снегом.
И мне вдруг стало очень плохо, перед глазами потемнело, и я, кажется, начала падать.
— Сейчас ваш муж войдет сюда, и мы оставим вас наедине. Минут на десять. Потом мы должны с ним поговорить, и вас отвезут в гостиницу. Думаю, мы справимся меньше, чем за час.
Я кивнула, не в силах ответить. Сдавила подоконник ледяными пальцами. Тяжело дыша и пытаясь справиться со слабостью.
— Офицерские жены не падают в обморок, Огнева. Даже по таким случаям.
