От одного их вида у меня все похолодело внутри, и от неприятного предчувствия по спине побежали мурашки. Такое можно было увидеть только в кино. И я сейчас смотрела дурной фильм с собой в главной роли и не могла понять, что происходит. У меня возникло ощущение нереальности происходящего. Как будто я нахожусь в вакууме и даже вижу себя со стороны."
"— Да, я — Сергей Антонович Огнев… — ответил Сергей, и на какие-то мгновения мне стало легче, я словно отрезвела от того онемения, которое на меня накатило после слов Елены.
Быстро посмотрела на рыжеволосую, но ее на месте не оказалось, а где-то вдалеке мелькнули пряди ярких локонов и ее серое пальто. Сбежала. Очень быстро и совершенно незаметно. Но и мне уже стало не до нее, потому что люди в военной форме сказали то, от чего я снова чуть не пошатнулась и не упала от неожиданности.
— Пройдемте с нами, майор. Вы арестованы по подозрению в государственной измене и связях с террористической организацией. И без глупостей, мы имеем право стрелять на поражение! Протяните руки!
Сергей посмотрел сначала на меня, потом на Антона и молча протянул две сведенные вместе руки, на которые надели наручники.
Я смотрела, как щелкают железные браслеты, как они опоясывают его сильные запястья, и у меня перехватило дыхание от накатывающей паники.
— Что вы такое говорите? Подождите! Какая измена? — закричала я, увидев, как они берут его под руки и ведут в сторону двух военных машин. Это что-то невероятное, что-то чудовищно ужасное. Ошибка. Это ведь сто процентов ошибка.
По-другому и быть не может. Они ошиблись, спутали Сергея с кем-то другим. Он семь лет сидел в плену и не может быть предателем. Все это какой-то бред, какой-то кошмар. Хуже, чем то, что говорила эта женщина, хуже всего, что вообще могло произойти. Меня снова ужасно сильно затошнило, и я схватилась за бортик катка, чувствуя, как начинает вести от испуга и от страшных переживаний.
— Мама! — Антон робко тронул меня за руку, и я не сразу поняла, что он впервые назвал меня мамой… я его даже не услышала.
Мне сейчас было не до него и так чудовищно, так невыносимо чудовищно. Сжала ладошку сына и тут же отпустила, потому что увидела, как моего мужа уводят.
— Сергей! СЕРГЕЙ! — громко окликнула его, и он обернулся ко мне бледный, как смерть… Я не заметила на его лице привычной уверенности в себе, не заметила того огня, с которым он всегда умел смотреть и убеждать в том, что ничего плохого не произошло. И мне стало на самом деле очень страшно.
